Книга Настоящая семья моего мужа, страница 94 – Ария Тес

Мне становится так пусто и холодно вдруг…

Я бегло осматриваю зал. Не нужно быть супер наблюдательной, чтобы не заметить: многие смотрят на Руслана. Многие хотят быть на месте Алисы. Очень красивые женщины, модели или дочери серьезных людей, но он… как будто бы не замечает никого вокруг. Руслан, как завороженный, не сводит взгляда со своей маленькой жены, и, мне кажется, от ее смеха его сердце так громко бьется…

Мурашки…

Наверно, они у него по всему телу сейчас гуляют. Потому что даже по-моему гуляют. Это ведь… так красиво. Их любовь такая… яркая, такая объемная, такая… обжигающая. Она волнами расходится по залу, сметая напрочь всю эту фальшь, весь этот бред. Идеальные фасады уже не кажутся такими идеальными, а вся ложь подсвечивается и внезапно становится в центр солнечной системы.

Я все понимаю.

Вот так по щелчку пальцев до меня наконец-то доходит, и это осознание становится самым ошеломительным из всего того дерьма, которое так внезапно обрушилось на мою голову. Самым! Потому что когда ты видишь истинную любовь, уже невозможно ее развидеть. И прятаться за оправданиями не получается, и сбежать от правды — нет, не вариант.

Мурат никогда меня не любил, потому что никогда не смотрел на меня вот так. Словно весь мир и та же солнечная система сосредоточена во мне одной. Ни разу этого не было. Каждый шаг, который мы сделали друг другу… был лишь в моем воображении. Я его себе придумала. Каждое мгновение близости — пустота. Каждое касание — театр. Способ сохранить спокойствие своего мозга, чтобы не бегать, не убеждать, не уговаривать.

Это все был спектакль, Мурат прав. Я сама себе придумала историю любви, сама в нее поверила, а он просто не мешал. Он молча позволял мне обманываться ради сохранения тишины.

Это самое больное.

Вот именно этот миг, когда мимо меня проносятся все наши моменты, которые я так бережно хранила. Когда приходит осознание на примере. Говорят, все познается в сравнении, и это правда: настоящая, искренняя и сильная, безумная любовь разбивает все то, что мне казалось вечным с легкостью. Играючи. Как картонку разрывает. Потому что все мое огромное и есть картонка. Ни больше. Ни меньше.

Алиса резко переводит на меня взгляд, и я осознаю, что слишком пристально и долго смотрю на них с Русланом. Это неприлично. Но я ничего не могу с собой сделать. Здесь, в руках своего мужа, как в тисках из раскаленного железа, я медленно умираю. Прости меня, Алиса… наверно, тебе неприятно, что на твоего мужа так смотрят? Ты же не дура. Ты видишь. Прости… я ничего такого, правда. Я просто… умерла только что, осознав все окончательно. Включая то, что назад пути уже нет.

Мурат никогда не смотрел на меня так, а значит, все, что между нами было — просто… пепел. И сожженная земля после.

— Прекрати глазеть так, — шепчет мне на ухо Сабуров, обдавая кожу на шее горячим дыханием.

Он приблизился. Незаметно, но неизбежно. Я слышу ноты его парфюма, а еще задыхаюсь от запаха гребаных роз, который словно въелся в привычную пирамиду мирры, амбры и ванили.

Тошнит.

Пытаюсь отстраниться, уперев руку в его грудь. Его сердце стучит под кончиками пальцев уверено и твердо, Мурат тянет меня обратно. Его губы касаются виска, а потом ушка, посылая дикий взрыв мурашек по телу, от которых хочется это тело разорвать на части.