Книга Сердце для чудовища, страница 23 – Натали Грант

— Я без понятия, что у меня сейчас за занятия, — каждое слово оставляло привкус желчи на языке. — Ведь вчера вечером, когда ты должна была меня об этом проинформировать, ты учувствовала в моём похищении и моих пытках!

Секундное замешательство на её лице сменилось смехом — пронзительным и неестественным, как скрежет металла по стеклу. Она так же резко оборвала его, подходя ближе.

— Не преувеличивай, дорогуша, — процедила она сквозь зубы. — То, что ты живёшь под боком у Кайдена, не делает тебя особенной, поэтому лучше не дерзи мне.

Что-то в её словах царапнуло меня изнутри. “Под боком у Кайдена". А разве остальные не со своими “хозяевами” живут?

— Сейчас ты идёшь на третий этаж, — отрезала она, не дожидаясь моего вопроса. — У тебя лекция иностранного языка у профессора Лилиан Блэквуд.

И она ушла так же внезапно, как и появилась — оставив после себя лишь шлейф духов и горечь во рту.

Поднимаясь на третий этаж, я чувствовала, как мои колени предательски дрожат. Цифра “307” на двери означала конечный пункт моего нынешнего маршрута. Я глубоко вздохнула, постучала и вошла.

Я зашла в аудиторию и сразу замерла. Она была огромной, с высоким потолком и большими окнами, через которые лился дневной свет. Посередине стояла массивная кафедра для преподавателя и доска, а перед ними — много рядов деревянных парт с уже сидевшими студентами.

За кафедрой, стояла сама профессор Блэквуд. Высокая женщина с безупречной осанкой и короткими серебристыми волосами.

— Мисс Ровен, полагаю? — она произнесла моё имя с лёгким акцентом, в котором слышался север. — Урок начался пятнадцать минут назад. В этом учебном заведении принято приходить вовремя.

— Извините, профессор, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Меня задержали.

— Задержали или вы задержались? — она приподняла идеально очерченную бровь. — Есть разница, знаете ли. Впрочем, учитывая обстоятельства первого дня, я сделаю исключение. Но впредь, пожалуйста, не тестируйте моё терпение.

Что-то в её взгляде подсказывало, что она точно знает, какие “обстоятельства” у меня были. Знает и, возможно… сочувствует?

— Проходите, садитесь. Nous étudions l'article défini en français.

Я медленно прошла между рядами, чувствуя на себе взгляды других студентов — любопытные, презрительные, безразличные. А потом мои глаза встретились с парой знакомых — и моё сердце пропустило удар.

Джаспер! Сидящий на последней парте, с едва видимым синяком на скуле, но живой.

Я направилась к нему, делая вид, что не замечаю шепотки за спиной. Сев рядом, я почувствовала, как его пальцы на мгновение коснулись моего запястья под партой — жест поддержки, почти неуловимый, но наполнивший меня таким облегчением, что к глазам подступили слёзы.

— Ты как? — прошептал он, не поворачивая головы, делая вид, что смотрит на доску.

— Жива, — ответила я так же тихо, открывая блокнот, чтобы скрыть наш разговор. — А ты? Флойд? Бетани?

— Флойд на другой паре. Бетани… — он запнулся, и моё сердце сжалось. — Её не видел с того момента, как нас разделили.

Профессор Блэквуд бросила в нашу сторону взгляд, и мы синхронно выпрямились, делая вид, что внимательно слушаем.

Лекция тянулась невыносимо долго. По аудитории блуждали любопытные взгляды двух десятков первокурсников из элиты. Их изучающие глаза скользили по нам, словно мы были экзотическими экспонатами — стипендиаты, превращённые в собственность. Я физически ощущала эти взгляды на своей коже, они царапали, оставляли следы.