Книга Сердце для чудовища, страница 64 – Натали Грант

Его пальцы сжали мяч так, что костяшки побелели.

— Тайрон, — всего одно слово. Имя. Но произнесено оно было с такой холодной яростью, что даже воздух будто застыл.

— Неудачный удар, — усмехнулся Тайрон, но его улыбка не коснулась глаз. — Ты слишком печешься о своей прислуге, Вайкрофт. Это… трогательно.

Кайден повернул голову, и его глаза встретились с моими.

— Игра окончена, — объявил он ровным голосом, бросая мяч Тайрону. — Мы выиграли.

— Ещё не все очки разыграны, — начал возражать Рафаэль.

— Игра окончена, — повторил Кайден, и в этих трёх словах прозвучала такая абсолютная власть, что никто не посмел возразить.

Он повернулся ко мне.

— Идём, — короткий приказ, который я восприняла почти с благодарностью.

Только когда мы удалились от кортов, я осознала, что всё это время практически не дышала. Воздух ворвался в лёгкие болезненным рывком, заставив меня пошатнуться.

Кайден поймал меня за локоть. Его пальцы обжигали кожу даже сквозь ткань.

Наши взгляды встретились — и в этот миг что-то сдвинулось, почти неуловимо, но ощутимо. Как щелчок внутри — осознание: он не просто защищал то, что считал своим.

Он защищал меня.

Дверь закрылась с тихим, но безжалостным щелчком, будто взведённый курок. В комнате Кайдена воздух не просто стоял — он давил, густой и наэлектризованный, каждый глоток обжигал лёгкие. Я замерла, спиной чувствуя шершавую древесину двери, единственную твёрдую точку в этом сгустившемся мире.

Он швырнул спортивную сумку. Она врезалась в стену с глухим стоном, заставив меня вздрогнуть — не от звука, а от той силы, что стояла за этим жестом. Каждое его движение было отточенным взмахом клинка: резким, красивым и смертельно опасным. Потом он схватил полу футболки и стянул её через голову одним непрерывным движением.

Мир сузился до точки.

До его тела.

Это не было просто красиво. Это было… абсолютно. Литые мышцы, высеченные не для выставки, а для боя, напрягались под бледной кожей. Каждый рельеф пресса, каждая вена на предплечьях дышали грубой, животной силой. Свет от лампы отбрасывал резкие тени в углублениях между мускулами, играл на влажной от пота коже. Во мне что-то оборвалось и полетело вниз, горячее и тяжёлое. Кровь ударила в виски, густая и медленная, а внизу живота зажглась тупая, настойчивая пульсация. Я не дышала. Мой взгляд был физическим прикосновением, скользящим по линии его челюсти, по выпуклости бицепса, по той тени, что убегала в низ живота.

Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их, и внезапно его взгляд — тёмный, почти чёрный — настиг меня. Он поймал меня на месте преступления.

Всё застыло.

Звуки исчезли.

В его глазах бушевала буря. Ярость, которая сотрясала его, ещё не улеглась — я видела, как пульсирует вена на шее, как сжимаются кулаки. Но поверх неё, сквозь неё, проступило что-то иное. Неистовое. Внимательное. Он смотрел так, будто видел не просто меня у двери, а все мои спрятанные мысли, этот стыдный, голодный трепет, пробежавший по моей коже. Его взгляд был осязаем. Он скользил по моим губам, останавливался на стремительном биении сердца у основания горла, чувствовал дрожь в моих пальцах.

Между нами натянулась струна — невидимая, вибрирующая. Я чувствовала её каждой клеткой. Она звенела на частоте его дыхания, отрывистого и тяжёлого, и моего собственного, забывшего о ритме. Я стояла, парализованная этим молчаливым диалогом.