Книга Сердце для чудовища, страница 66 – Натали Грант

Что-то во мне щелкнуло. Порвалось.

Я не помнила, как оказалась перед ними. Просто в один момент я была за углом, а в следующий — стояла между Тайроном и Бетани, прижимая дрожащую девушку к себе. Мое собственное тело тряслось от адреналина, но голос, к моему удивлению, прозвучал твердо и громко, нарушая гнетущую тишину коридора.

— Ты что себе позволяешь?! — вырвалось у меня. — Отстань от нее! Понял? Ненормальный!

Тайрон отступил на шаг, его темные глаза широко раскрылись от изумления, которое тут же сменилось холодной, беспощадной яростью. Он медленно, как хищник, оценил меня с головы до ног. Его губы растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.

— О, Ровен, — произнес он мое имя так, будто это было ругательство. — Какая неожиданность. А ты вообще свой рот закрой. Куда лезешь? Разве Кайден не объяснил тебе правила? Твое место — в ногах у хозяина, с закрытым ртом и опущенными глазками.

Я чувствовала, как Бетани цепенеет у меня за спиной. Ее дыхание стало частым, поверхностным, как у загнанного зверя.

— Не слушай его, Бет, — сказала я, не отрывая взгляда от Тайрона. — Ты не обязана это терпеть. То, что он делает — это ненормально. Это…

— Заткнись, — резко оборвал он. Взгляд его стал остекленевшим, опасным. — Пошла отсюда. Прямо сейчас. Пока я добрый.

«Добрый». Слово повисло в воздухе насмешкой.

Я обернулась к Бетани. Ее голубые глаза, когда-то такие яркие и живые, теперь были тусклыми, как выцветшее небо после дождя. В них не было ни благодарности, ни надежды. Только панический, животный страх.

— Селин, — прошептала она, и ее голос звучал хрипло, чужим. — Уходи. Пожалуйста. Все нормально.

— Бет…

— Уходи! — ее крик, внезапный и отчаянный, прозвучал как пощечина. В нем была злоба. Злоба не на него, а на меня. За то, что я вмешалась. За то, что я увидела. За то, что я напомнила ей, что может быть иначе.

Это был крик сломленного человека, который уже принял свою клетку и боялся, что ему покажут открытую дверь. Потому что за ней — неизвестность, а в клетке — хоть какая-то, пусть уродливая, но предсказуемость.

Тайрон засмеялся. Коротко, глухо.

— Слышишь, Ровен? Твоя подружка сама просит тебя уйти. А теперь слушай меня внимательно, — он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отпрянула, натыкаясь на холодную стену. Он наклонился так, что его губы оказались в сантиметре от моего уха. Его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим — опасностью. — Ты сегодня влезла не в свое дело. Скажешь кому-нибудь — хоть слово — и ты будешь следующей. И поверь мне, у меня фантазия куда богаче, чем у Кайдена с его ремнем. Я не буду бить тебя, Селин. Я научу тебя просить об этом.

Он отступил, его лицо снова стало маской холодного высокомерия.

— А теперь исчезни.

Я посмотрела на Бетани в последний раз. Она стояла, прижавшись к стене, обхватив себя руками. Не смотрела ни на него, ни на меня. Смотрела в пол. В ее позе была такая покорность, такая окончательная капитуляция, что у меня сжалось сердце.

Я развернулась и пошла прочь. Шаги мои гулко отдавались в пустом коридоре. Я не бежала. Просто шла, чувствуя, как ледяная волна стыда, бессилия и ужаса накрывает меня с головой.

От нее ничего не останется, пронеслось в голове. Через год от этой голубоглазой девочки с темными, как вороново крыло, волосами останется только тень. Он высосет из нее всю жизнь, всю волю, все светлое. Он будет ломать ее по кусочкам, день за днем, пока она не забудет, как звучит ее собственный смех. Пока не перестанет чувствовать боль. Пока не начнет благодарить его за то, что он просто позволяет ей дышать. И самое страшное… она, наверное, уже любит это. Не может не любить то, от чего зависит каждый ее вдох. Это и есть настоящая ломка.