Онлайн книга «Заберу твою боль»
|
Тоже есть в кого. — Телефон запрещает, дедушка. — Ну-ну, — игнорирует этот заход Литвинов. — Вас обидишь… Молодежь… Звучит третий звонок. Под несмолкающие аплодисменты свет гаснет, занавес разъезжается, а на сцене в окружении сотни людей оказывается моя жена. Ее образ подсвечивают яркие софиты. Я осматриваю вечернее красное платье с низкими бретелями на плечах и красивой линией декольте, блестящее полотно из длинных, тяжелых волос и прекрасное женственное лицо. Даже грим его не портит. Вижу, как ищет нас глазами Как волнуется. Даже через столько лет, как в первый раз. Бурная карьера известной певицы со временем ей наскучила, Эмилия начала искать себя в чем-то новом. Так появился целый концерт с достойным аккомпанементом в виде классического симфонического оркестра. В репертуаре и известные романы, и хиты Эмилии, претерпевшие небольшие изменения в аранжировке. — Следующая песня посвящена всем мужчинам, которые посвятили себя службе, и их отважным женам, помогающим выполнять им свой долг, — звучит бархатистый, мягкий голос. Я слышал эту мелодию сотню раз, но каждый новый слова берут за душу. Тем более точно зная, кому именно они посвящены. Ты выходишь в рассвет, не оставив следа, Поцелуй на виске да тепло на ладони. Я не знаю, куда тебя тянет звезда, Но молитвы мои в тишине ранней стонут. Мой отец — твой напарник по редким словам, По дорогам, где имя стирают до точки. Вашей честью живу, вашей силой дышу, Пряча все свои страхи в неровные строчки. Вы вдвоем — как два берега в темной воде, Две незримые линии в карте границы. Две скалы. Два офицера. Два крыла, не дающих разбиться… Дарина, окончательно простив мне сниженный балл за доклад, тянется к моему уху: — Здесь сейчас все, что ты любишь, пап! — Думаешь все? — Ну сам посуди… Я, мамочка, оркестр, который ты все время слушаешь в кабинете, и… дедушка. Я ведь права? — Конечно. «Дедушка» в особенности, — недовольно посматриваю на Давида. На его лице привычная непроницаемая маска, с которой Литвинов обычно смотрит на дочь. Клянусь, когда-нибудь я засниму момент, как он с гордостью рассказывает о ней нашим бывшим сослуживцам при встрече или наблюдает со стороны. Просто, чтобы Эмилия поверила в его любовь, как когда-то поверила в мою… Когда-нибудь обязательно. Все завершается последними аккордами под бурные овации присутствующих. Корзину с розами доставляют вовремя. Успеваю вручить на сцене. Они, конечно, розовые. Это между нами неизменно. Литвиновы быстро прощаются и уезжают, а мы с дочерью дожидаемся, пока зал окончательно опустеет. Она бегает среди рядов, а я наблюдаю за тем, как люди на сцене убирают инструменты в чехлы. — Мама, можно я сыграю? — звонко кричит Дарина, увидев, что со стороны фойе спускается Эмилия. Мой «черный лебедь», против которой выстроенная годами система оказалась бессильной. Жена выправляет длинный подол концертного платья и окидывает взглядом белоснежный рояль. — Можно, — заговорщицки подмигивает дочери и садится рядом со мной. — А к вам можно, профессор? Я, склонив голову, смеюсь. — К нам тоже можно. — Подхватив ее локоть, пересаживаю к себе на колени. Жена поправляет узел на моем галстуке и воротник рубашки. Выглядит уставшей, но при этом счастливой. — Почему в мое время таких симпатичных деканов и преподавателей не было? — шутливо ворчит. |