Книга Заберу твою боль, страница 19 – Лина Коваль

Этот незнакомец в деловом костюме отдаленно на него похож, если только искать сходство. Я таким заниматься не собираюсь: выросла.

— Сколько в квартире комнат, Эмилия? — Ренат подходит к окну.

— Пять, если тебе еще не доложили… — мой хриплый от болезни голос тонет в вакууме.

Для сотрудников Управления пришлось выделить одну из дальних спален, которой сама я никогда не пользовалась. Сначала мужчины отказывались, подтверждая мои мысли, будто в них нет ничего человеческого, и они не спят, не едят и не моются в душе, но, по всей видимости, здравый смысл одержал верх — все-таки согласились. Мне не хотелось быть внимательной или вежливой. Отрабатываю карму, чтобы, так же как и я, кто-нибудь позаботился о моем отце. Где бы он сейчас ни был.

— Все окна выходят во внутренний двор? — продолжает Ренат, отводя расстегнутую полу пиджака и убирая левую руку в карман брюк.

— Практически все…

Ткань белой рубашки натягивается, обрисовывая упругие грудные мышцы и напоминая, что Аскеров никогда не был качком, но всегда следил за своим телом мыслями и действиями. Пожалуй, я единственное, что он впустил в свои унылые чекистские будни необдуманно.

— И какие не выходят? — оборачивается.

— Окна моей спальни.

Он удостаивает меня кивком и равнодушным взглядом.

Я жадно дышу диафрагмой и… тоже успокаиваюсь. В конце концов, так бывает — отбросим то, что было раньше, тем более Ренат никак мне об этом не напоминает, ведет себя прилично-отстраненно. Будто бронированный.

Сейчас — я счастлива.

Сейчас — у меня планы длиною в жизнь с Глебом. Мне надо думать о свадьбе, о своем здоровье и еще о тысячах приятных хлопот и мелочей, которые всю последнюю неделю хаотично бродят в моем сознании и никак не выстроятся в ряд.

— О папе что-то известно?

— Пока ничего нового, Эмилия.

— Зачем ты здесь? Зачем задаешь все эти вопросы? Мне угрожает что-то конкретное? Или кто-то? — пугаюсь.

Он гасит мой страх одним взглядом.

— Не переживай. Это привычка. Любое помещение должно быть исследовано с точки зрения безопасности.

Я киваю. У каждого свои загоны, согласна. Я тоже, заходя на любую новую площадку, тщательно проверяю зрительный зал, каждый сантиметр сцены и все оборудование, чтобы во время концерта не произошло нештатных ситуаций.

Смелею, потому что вот уже двадцать минут мы общаемся вполне сносно. Правда, я никак не могу отцепиться от букета, используя его как щит.

— Зачем ты вернулся? — опять хриплю.

— Теперь ты решила спросить у меня? — с иронией усмехается Ренат.

— Ты… — хмурюсь.

— Всего одно фото, Эмилия… — перебивает, меняя интонацию и дразня. — Могла бы не жадничать, тем более что фотографии у тебя есть. Жалко парня…

Как он узнал?..

Мои щеки вспыхивают.

— Боже, откуда ты… — вновь опустив глаза к цветам, догадываюсь и тут же ищу записку, нахожу ее под хрустящей матовой бумагой.

Дура! Сразу было понятно, что это не от него.

Бросив злой взгляд на Аскерова, сдираю наклейку, разворачиваю и читаю пожелание от Стаса:

«Выздоравливай, моя Пенелопа».

— Встретил курьера в подъезде.

— Ты просто невозможный человек, Ренат!

— Ты тоже, — голос становится строгим и чужим.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что не нужно портить парню жизнь, Эмилия. Он хороший специалист, правильный. Возможно, даже добьется успехов на службе, если будет думать головой, а не…