Книга Заберу твою боль, страница 45 – Лина Коваль

— Тем, что у плохого усы плохо приклеены, — отпускает смешок.

Тонкие пальцы трутся о мою однодневную щетину.

— Не так очевидно, — иронично качаю головой. — Плохой разведчик расстраивается, что его раскрыли и сдается, а хороший думает, что делать дальше, и как с этой информацией быть?.. Улавливаешь разницу?

— Думаю, да.

— Когда… в первый раз ты потеряла… хм… нашего ребенка… — заставляю себя это сказать вслух. — Почему это случилось?

— Честно говоря, я не выясняла. Слишком много тогда навалилось. Взрыв в ночном клубе и ты… Тебя рядом не было, — смущается. — Врач сказал, что так бывает. Скорее всего, перенервничала.

— А сейчас?

— Сейчас… Не знаю, — убирает руку от моего лица. — Мне предложили сделать тест на генетику, взять образцы материала на анализ. Если честно, было все равно, но я согласилась и все подписала.

— Думаю, ты все сделала правильно. Давид говорил, твоя мама умерла сразу после того, как ты родилась. Возможно, действительно с этим что-то связано. Уверен, что все решаемо, Эмилия, но нужно выяснить первопричину.

— Хорошо, — она трудно вздыхает и прикрывает веки. — Прости меня, пожалуйста. Кажется, я устала.

— Поспи, — приподнимаю одеяло и накрываю им тонкие плечи. — Я побуду здесь, — обещаю.

* * *

Дорогие мои! Прошу прощения, что растянула главы от Рената — было важно сказать все, что хотелось и по срокам совпало с моим небольшим отпуском.

Дальше уже будем читать главы от Эмилии и продвинемся вперед)

К вечеру становится хуже.

Помимо физического состояния, в палате появляются Озеровы и мне приходится оправдываться, почему я не сообщила сразу и что делаю в этой клинике, а не той, что наблюдалась по знакомству будущих свекров.

Говорю, что сильно испугалась и растерялась, рядом оказался коллега отца, он помог. Ренат все это время находится у окна, внимательно осматривает моего жениха и его родителей, а они, кроме Дмитрия Александровича, который обменивается с Аскеровым уважительным рукопожатием, словно его не замечают. Я слишком слаба, чтобы злиться, но испытываю что-то вроде раздражения. Терпеть не могу снобизм. Розовые очки слетают — я все замечаю.

Кажется, Глеба мои объяснения полностью устраивают, а если и нет — он слишком расстроен случившимся, чтобы обращать на остальное внимание. Мы потеряли ребенка. В целом, совершенно все равно на нюансы, здесь я согласна. Реакции, вернее обвинения от его мамы я боялась больше всего, но Анна Константиновна не нападает. Скорее, беспокоится о моем здоровье, сильно переживает.

Ренат, провозившийся со мной весь день, по словам медсестры, чуть позже покидает клинику, так и не попрощавшись. На следующее утро в моей палате красуются розовые цветы, и это единственное, что вызывает у меня улыбку до самой выписки.

Жизнь встает на привычные рельсы, проходит неделя, другая, становится легче, и у меня появляется реальная цель: я хочу узнать причину.

Почему обе мои беременности закончились так плачевно? Что этому поспособствовало? Возможно, я сама виновата?.. Последняя мысль — каждый день убивает.

Работа не идет.

Искра отменяет концерты по состоянию здоровья, организаторы и спонсоры недовольны, но дарить людям радость, когда она в тебе умерла и ничего внутри не осталось — просто невозможно.

После звонка из клиники я посещаю генетика, с которым мы долго беседуем о выявленных по результатам гистологии признаках тромбофилического синдрома.