Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 115 – Евсения Медведева

— А дальше мама расскажет, потому что это её правда.

— Меня уже тошнит от этого слова, а я ещё лицензию не получил, – хмыкнул он и растер лицо, стирая следы слабости, к которой не был готов.

— Клиенты будут приходить и врать тебе, клянясь здоровьем матери, что это правда. А ты будешь рыть землю, зная, что те безбожно врут. А потом, когда ты представишь доказательства лжи, они снова будут клясться, что новая версия – это истина.

— И опять? Опять соврут?

— Да. Человек слаб. Он даже перед чистилищем будет врать, что сбил человека из-за гололёда, а не потому, что возвращался от любовницы под амфетамином, – я закрыл глаза, ощущая, как успокаивается моё сердце.

— Значит, и ты мне врёшь?

— И я вру.

— Тогда в чём?

— В том, что не знаю, как бы нам было хорошо всем вместе…

Ночка

Мы встретили рассвет на той самой скамейке в парке у отделения полиции. Только людей стало намного больше. Тут и Каратик волосы рвал, шипя о том, что Рай придурок, раз не позвонил ему, тут и Мятежный восседал на раскладном кресле, медитируя на первые золотистые лучи солнца, и мама Дениса, скоро накрывавшая импровизированный стол. Вот только никто не ел. Ком в горле стоял, сил не было. И лишь кофе из соседней забегаловки грел ладони теплом картонного стаканчика.

Отец Дениса был спокоен. Он курил одну сигарету за одной и смотрел в мою сторону, не стесняясь душащих его вопросов.

— Нам, наверное, погулять надо, – Каратик первым все понял и приобнял Надю, уводя её в сторону кафешки. – Пойдем, Слав, с нами. Разговор есть.

— Опять разговор, – Мятежный нехотя поднялся и подтолкнул свой трон поближе ко мне, усадив в него маму Дениса. – Только не вздумай убегать, а то в рай я точно не пропаду. Твой мужик меня испепелит, а пепел в ад сбросит.

— Ты и так не попадешь, – рассмеялся Каратик.

— Адель? – отец начал первым. Он оттолкнулся от дерева, которое подпирал всё это время. – Расскажи сейчас.

— Я не могу… Я не могу снова проходить через всё это, – зарыдала я, пряча лицо в ладонях. – Мне стыдно, мне обидно, мне больно! Я не знаю, где правда. Я запуталась!

— Расскажи как есть, Ада, – мама Дениса приобняла меня и уложила голову на плечо. – Просто расскажи. Ну, не чужие же мы!

— Не чужие? – я рассмеялась и стала вспоминать и тот унизительный разговор с Мартой, при котором она смешала меня с грязью, и её внезапный визит в общежитие, где старушка была ещё более откровенной, чем при Лизе. Она мне в красках описала принцип чистой крови. Рассказала и про статус, и про то, что маленькие мальчики могут иметь игрушку из простолюдинок, но только до того момента, пока не женится. А Денису уже было пора. И про Надю рассказала, как её вышвырнули с работы, опозорив нашу фамилию навсегда. А правда про Лильку вылетела сама.

— Этого не может быть, – шептала мама, пряча лицо в моих волосах. – Этого не может быть… Не может! Я не могу узнать, что у меня есть двадцатилетний внук! Саша!

— Внук, – Александр Петрович покачнулся и сел на скамейку. – Дураки… Вы такие дураки…

— Вот только не надо меня виноватой делать! Никто не сделает мне больнее, чем взгляд сына, смотрящего на одноклассника, которого из школы забирает отец. Никто. Ясно? Я через всё прошла уже. Мне не страшно ни осуждение, ни голод, ни бедность. Вам меня нечем пристыдить, кроме как упущенных возможностей. Вот только и я пожертвовала многим, чтобы сейчас вам не было стыдно за внука. Димка такой… Он копия Раевского. Копия! И если у вас есть хоть одна мысль о его виновности, то можете её сжечь! – я вскочила и стала расхаживать по газону, который мы уже изрядно вытоптали. – Просто примите факт, что внук есть. Нам ничего от вас не нужно. Ни статуса, ни фамилии, да и ущерба вашей репутации мы уже не причиним.