Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 94 – Евсения Медведева

А всё ли я сделала правильно?

Ляшко был со мной долгие шесть лет!

А я с лёгкостью оттолкнула его, как только на горизонте появился Раевский?

— Дура! Дура! Опять в ту же воду? Опять ждёшь подачек от судьбы? – орала я самой себе, смотря в отражение зеркала. Лупила ладонью по воде, забрызгивая начищенную поверхность, чтобы размыть безумие своего взгляда. – Он женат! У него своя жизнь… Своя! А у тебя? Ничего нет… Ты даже трусливо фамилию сменила, лишь бы не сопротивляться этому миру. У тебя, Ада, ничего нет.

Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы прийти в себя. И даже когда я ковыляла на полусогнутых к своему кабинету, будучи уверенной, что Мятежный давно уже свалил, подёргивалась от дрожи, меня не отпускало чувство затягивающейся на шее удавки. С трудом делала вдох и с болью выдыхала воздух, отравленный страхом.

Я осталась в чужом городе совершенно одна. Опять одна… Только теперь у меня нет ни сына, дающего силы выгрызать себе путь, ни сестёр под боком, готовых подставить плечо для горьких слёз. Только дымка надежд, что Раевский до сих пор любит.

— Прошу прощения, – я даже заикаться начала, когда увидела Мятежного, вальяжно развалившегося на диване. Он попивал кофе из моей чашки и листал каталог ожидаемой выставки.

— Ничего страшного. Это я прошу прощения, но мне пришлось немного похозяйничать и сварить себе кофе, – он дёрнул плечом, выдавая своё раздражение, но от лишних упрёков воздержался. – А это неплохо… – Слава ткнул в последнюю страничку с изображением работы совсем молоденькой художницы, с которой я познакомилась совершенно случайно. – Есть в этом какая-то эмоция. Детская, чистая, не испачканная бытом и реальностью.

— Слава… – я рассмеялась и села за стол, отчаянно сцепляя пальцы в нервный узел, только бы не показать, что превратилась в оголённый провод. – Ты не похож на ценителя искусства, уж прости.

— А я и не претендую. Просто это цветастое безумие весьма трогательно. Недурно, Ада… Недурно, – он бросил на стол каталог, шлёпнул по нему ладонью и наклонился. – А это может быть весело. Если перефразировать то, чем ты хочешь заниматься, на мой язык, то получается, мы будем искать таланты, открывать их потенциал, а потом получать прибыль?

— Но не сразу, – я выдохнула, но боль из груди стала расплываться по позвоночнику, стремясь прямиком в голову. – Мне нужно два года, чтобы добить каталоги. Это долго, мучительно, порой безысходно. Но я верю, что вскоре наша галерея перестанет пугать эхом голых стен. А пока я планирую стряхнуть пыль со своих картин…

Меня на полуслове оборвал звонок телефона. И тут картинка сложилась. Предчувствие злорадным хохотом пробежалось по нервным окончаниям, давая себе волю. Я с тревогой смотрела на экран, на котором светились цифры местного номера. Не могла пошевелиться, просто пялилась на номер и не могла побороть свой страх. А когда махнула пальцем по экрану, то абонент сдался. И вместо того, чтобы перезвонить, я набрала номер сына.

«Абонент выключил телефон или находится вне зоны обслуживания сети…»

Раевский

— Ну что ты на меня косишься? – взревела ба Марта и села на больничной кровати. – И веники свои носишь и носишь! В глаза смотришь, будто убить хочешь!

— С чего ты взяла, милая? – растянул губы в улыбке. – Как здоровье? Как себя чувствуешь?