Книга Договор на нелюбовь, страница 72 – Евсения Медведева

Спорить я не стала, не желая лишаться блинов, передала лопатку улыбающейся Юлии Викторовне и рванула на второй этаж. И чем это мой наряд его не устроил?  Влетела в гардеробную, застыв у зеркала и вздохнула.

— Ему не угодить, – порылась в рюкзаке, но ничего скромнее не нашла, поэтому схватила с вешалки его голубую рубашку и хотела уже выйти, как наткнулась на пару голубых глаз, наблюдающих за мной.

— Так нормально?

— Кать, – вздохнул он, роняя голову на руку, которой опирался на дверной косяк. – А есть что-нибудь длинное?

— Саш, ну чего ты прицепился? – вспыхнула я. – Можно подумать, тебе дело есть. Посмотрят и забудут. Или ты за репутацию свою печёшься? Думаешь, они подумают, что я их соблазняю?

— Я думаю, что если мне нельзя на тебя смотреть, то и другие не должны.

— А ты не думай, – я хотела прошмыгнуть мимо него, но попалась в капкан.

— Злишься.

— Конечно, злюсь. Ты заигрался, Царёв. Я – не твоя! Ясно?

— Предельно, – фыркнул он и отпустил руку, позволяя уйти. Вот только противная ухмылка говорила о том, что я ещё поплачусь за свои слова.

— Я есть хочу!

Мы спустились со второго этажа, как раз в тот момент, когда два бугая осаждали Юлию Викторовну, пытаясь забрать стопку блинов.

— Доброе утро, – хихикнула я и проскользнула мимо них.

— Красота, – Лёва сложил руки на груди, испепеляя меня взглядом.

— Точно, живая. И с родителями знакома. На кухне его кружится, – задумчиво шептал Мирон, наблюдая, как я взбиваю творог с ягодами. – Не мираж.

— Чего пришли? – Саша оттолкнул меня в угол кухонного гарнитура, закрыл собой, заняв место у кофемашины.

— На блины. На что же ещё? – Доний умудрился-таки сцапать блин из рук мамы.

— Так, садимся. Кто будет кашу? – Юлия Викторовна шлёпнула вора по руке и понесла завтрак на стол. – Лёша, чай?

— Нет. Кофе, взбодриться как-то надо, завтра столько дел перед вылетом. Сын, ты, кстати, летишь? Или у тебя дела?

— Конечно, летим, – Саша выставил на поднос кофе и, дождавшись меня, повёл к столу, усадив между собой и мамой.

— Все летим, – Мирон с подозрением наблюдала за тем, как я бухнула в его тарелку щедрую порцию каши. – Тысячу лет не ел.

— Ты только попробуй, Королёв, моя каша – это верх удовольствия по утрам!

— Катюша, – рассмеялся Мирон, вжимая голову в плечи, явно готовясь к удару. – Не повезло тебе с женихом, раз для тебя каша – верх удовольствия по утрам!

— Саш, твои друзья очень похожи на Севу, не находишь? – рассмеялась я, наблюдая, как звонкий подзатыльник от Алексея Тихоновича настигает Королева.

— Кто такой Сева? – мама встрепенулась, подкладывая мне блин на тарелку.

— Это Катин друг, – Царёв ткнул вилкой в завёрнутый блин и забрал его у меня. – Мам, у Кати аллергия на морепродукты. Ты же помнишь?

— Прости.

— Ничего страшного. Главное, что Саша помнит, – прошептала я ему прямо на ухо.

— Мам, – Царёв усмехнулся и пододвинул блины с творогом ко мне ближе. – Я хотел бы познакомить вас с Катиными родителями.

— Наконец-то! Я уж думала, вы не предложите, – фыркнула она, но без злобы как-то. По-доброму. – Это первым делом нужно было сделать! А как же сватовство? Сын?

— Мам-Юль, – зашипел Лёва. – Если калым окажется неподъёмным, я помогу.

— Чем, деньгами? – удивленно крякнул Алексей Тихонович.

— Нет, – рассмеялся Лёва, прячась за Мирона. – Заберу себе невесту.