Книга Только твоя, страница 138 – Виктория Королёва

Преддверие нового года — кутерьма. Младшие носятся по дому украшая, Маринет снося эти украшения, а мама в тихом обмороке, я же — оттаиваю. С каждой минутой всё больше.

Утром в очередной раз посмотрев на то, как я старательно замазываю синяки на шее, Давид встал сзади и прижал к себе. Резко, грубо, болезненно, словно не совладал с эмоциями.

А я замлела. Даже глаза прикрыла.

Сильный. Горячий. Мой.

— Не смотри…

Выдохнул сквозь стиснутые зубы, взял за подбородок развернул к себе.

— Не хочу, чтобы ты думала об этом.

Грустно улыбнулась. Отца нет уже двое суток, и я догадываюсь почему тут Давид. Замещает его. Это же понятно. И в этом виновата я. Мамину тревогу ощущаю на любых уровнях. Она волнуется. Чувствует, что что-то ни так. Я знаю. Сказать не могу.

И муж знает. Только мы не говорим об этом. Слишком. Не желаю слышать ничего!

Лихо перевожу тему:

— Я больше переживаю, что мы будем внукам показывать.

Смоляная бровь вверх ползёт.

Разворачиваюсь, кидая консилер обратно в косметичку. Бросая взгляд на его отражение откровенно любуясь.

— Не понял тебя.

— Муж, — усталый выдох, — у нас ни одной свадебной фотографии. Делай выводы.

Ничего не ответил, просто улыбнулся и утащил в кровать. А дальше… собственно дальше без разговоров.

Благополучно забыв об этом высказывание, я дико возмущалась подъему в семь утра. Давид был непреклонен, стянул с кровати вместе с одеялом. Приговаривая при этом:

— Да-да, я очень исполнительный всего того, чего бы ты хотела. Но ты должна быть хотя-бы в сознании.

— Я спать хочу! — зло шикаю, зло думая о том, что ночные рандеву отнимают уйму сил.

Упрямо вырвалась и обратно на кровать упала, зарывая голову в подушку.

— Ни только же спать постоянно! Белка в норе. Вставай! — больно шмякает по мягкому месту, от чего я вскрикиваю. А он продолжает. — Давай, вперёд. Времени ни так много. У вас тут пробки бесконечные, сдохнуть можно! Город — курорт, твою мать.

Переворачиваюсь на спину и смотрю на Давида.

Уже собран весь, чувствует себя как после отличного отдыха. Более чем уверена, что своё утро он начал в бассейне. Батарейка бесконечная, блин!

Вскидываю бровь попутно складывая руки под грудью в непримиримом жесте.

Моя поза вызывает у мужа хохот.

— Ты давай ещё швырять в меня тяжелыми предметами начни.

— Вот и начну, — грожу в ответ, а сама улыбаюсь.

Смотрю как он по комнате ходит, собирая мою пижаму и швыряя мне, как бы намекая, что от него не отделаться и встать мне придётся.

— Мы куда-то едем? — воздух почему-то перехватывает.

Я дома себя в безопасности чувствую. И выйти… не хочу выходить, потому что… потому что в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось.

Давид же складывает руки на широкой груди и привалившись плечом к дверному косяку произносит:

— Вот как ты так можешь одним предложением всю романтику разрушить. Может быть, не будешь ничего спрашивать?

Вспыхиваю. Резко сажусь и наплевав на то, что простынь сползла с груди, зло смотрю на мужа. Я и ранние подъемы… с непривычки мы не дружим. И я злая. Очень-очень злая.

Да и есть момент… О котором я тут же спрашиваю.

— А где…

— Ночью приехал, — тон меняется на обычный. Тот самый спокойно — непробиваемый, — Давай, собирайся.

— Что за тайны? Нельзя предупредить было вчера? Я не могу как ты! Сорваться и бежать! — окончательно психую и плюхаюсь обратно на подушку.