Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 104 – Ольга ХЕ

Они замолчали, уносясь в это прекрасное, хрупкое будущее, которое сами же и нарисовали. Но вдруг тело Лео напряглось. Легкая, почти неощутимая дрожь пробежала по его руке, лежавшей на ней.

— Лео?

— Постой, — его взгляд стал отрешенным, он прислушивался к чему-то внутри. — Воздух… Ты не чувствуешь? Он густеет. Как перед грозой.

Идиллический миг рассыпался в прах. Вайолет тоже почувствовала это — не физически, а своим даром. Далекий, низкочастотный гул, похожий на зловещее жужжание. Что-то чужеродное, липкое и тяжелое наползало на Академию, выискивая что-то. Или кого-то.

— Они не сдались, — прошептал Лео, его голос снова стал жестким и опасным. Все мечты о будущем испарились, оставив после себя лишь холодный пепел настоящей угрозы. — Они идут. Прямо сейчас.

* * *

В это же время в самой старой, заброшенной ритуальной башне, известной в летописях как «Игольное Ухо», царила атмосфера, способная заморозить кровь. Воздух был ледяным и спертым, пахнущим озоном, пылью веков и чем-то сладковато-гнилостным — запахом тления самой магии. Стены, некогда покрытые сияющими защитными фресками, теперь были испещрены свежими, угловатыми символами, начертанными смесью пепла, ртути и вязкой, темной крови. Символы пульсировали тусклым багровым светом, словно живые раны на камне.

В центре круглого зала, на полу, где был выложен перевернутый пентаграмм из вороненого обсидиана, стояла Офелия. Ее великолепные одежды сменились простым, ниспадающим до пола балахоном из черного шелка, лишенным каких-либо украшений. Ее прекрасные волосы были распущены, а лицо, обычно безупречное, было бледным и искаженным не злобой, а холодной, фанатичной решимостью, граничащей с безумием. В руках она сжимала кинжал, клинок которого был выкован из обсидиана и казался поглощающим свет.

Вокруг нее, по точкам пентаграммы, стояли не просто студенты-заговорщики. Это был совет недовольных — те, чьи амбиции и обиды сделали их готовыми на все. Кассиус из дома Ястреба: Его лицо, обычно украшенное насмешливой ухмылкой, было бледным и покрытым испариной. Но в его глазах горел огонь давней, завистливой ненависти. Он был здесь не только из-за личной неприязни к Лео. Дом Ястребов всегда находился в тени Грифонов, и Кассиус видел в этом ритуале шанс не просто свалить наследника, но и возвысить свой собственный род на руинах их империи. Элиана из дома Змеи: Высокая, худая девушка с пронзительным взглядом. Ее дом славился мастерством в запретных ядах и психомантии. Они всегда были «теневыми игроками», и союз с Грифонами не сулил им желанной власти — только подчинение. Для них Лео был непредсказуемой угрозой установленному порядку, в котором они так искусно лавировали. Тайрон из дома Ворона: Коренастый юноша с мрачным выражением лица. Вороны были хранителями знаний и… темных секретов. Они знали о Проклятии Дикой Крови больше, чем кто-либо, и считали Лео «бракованным артефактом», угрозой самой магической экосистеме мира. Для них это был акт «санитарной чистки», прикрытый политической выгодой.

И был еще один человек, чье присутствие было самым шокирующим. В тени, чуть поодаль, стоял Марк из дома Сокола. Некогда один из самых близких спарринг-партнеров и собутыльников Лео. Его дом был верным вассалом Грифонов, но амбиции Марка простирались дальше роли второго плана. Офелия сумела добраться до него, сыграв на его уязвленном самолюбии и пообещав ему место правой руки нового лидера — ее самой.