Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 108 – Ольга ХЕ

Тревога, дремавшая в недрах Академии, взорвалась. Магические сферы в коридорах вспыхнули алым, предупреждающим светом, и их гул слился с пронзительным, многотоновым воем сирен, которые не умолкали уже сотни лет. Послышались крики, беготня, звон стали.

Первая линия обороны. Двое стражей из дома Грифонов, в сияющих латах с гербом, уже стояли в боевой стойке. Их щиты сияли сложным, переливающимся синим светом многослойного барьера — творение лучших магомехаников Академии. Клинки в их руках были обнажены, лезвия покрыты рунами сдерживания.

— Лорд Лео! Во имя дома, одумайтесь! — крикнул один, его голос дрожал, но рука была тверда.

Ответом был не рык, а короткий, гортанный выдох. Существо просто протянуло руку, и сгусток багровой энергии, извивающийся как разъяренная гадюка, ударил в барьер. Защитное заклятье, способное выдерживать удар магического тарана, не задержало его ни на секунду. Оно не разбилось — оно схлопнулось с оглушительным хлопком, породившим волну обратной магической энергии. Стражи были отброшены, как тряпичные куклы. Их доспехи сплющились, вдавившись в тела, когда они врезались в стену. От лат остались лишь бесформенные груды металла.

Чудовище не стало их добивать. Оно просто шло вперед, по коридору, методично уничтожая все на своем пути.

Колонны: Оно взмахивало когтями, не касаясь камня. От его движения исходила невидимая сила, и массивные мраморные колонны не ломались, а рассыпались на мелкий, однородный песок, который тут же спекался в стекловидную массу.

Заклинания: Группа студентов-магов попыталась создать совместный барьер. Перед ним заколебался воздух, засверкали защитные руны. Чудовище прошло сквозь него, как сквозь дымку. Руны погасли, словно их никогда и не было, а студенты рухнули на пол, истекая кровью из носа и ушей, их магические каналы выжжены до тла.

Артефакты: С потолка обрушилась люстра из зачарованного хрусталя, каждая подвеска которой была крошечным концентратором силы. Она просто застыла в воздухе в сантиметре от его головы, зависла на мгновение, и вся разом обратилась в алую пыль, которая медленно осела ему на плечи.

Вторая линия. На его пути встал маг-преподаватель по защитным искусствам, старый ветеран с сединой в бороде. Он не стал тратить время на щиты. Он вонзил посох в пол, и из него вырвался сплетенный из чистого света кнут — «Бич Умиротворения», заклятье, способное усыпить древнего дракона.

Багровое существо поймало световой кнут голой рукой. Эфирная энергия с шипением погасла, обуглив ему кожу, но это не был ожог плоти — это было горение самой магии. Оно дернуло, и посох в руках мага взорвался, осыпав его осколками. Преподаватель отлетел, ударившись головой о пол, и затих.

Ничто не могло его остановить. Ни сталь, ни камень, ни магия. Это была сила, против которой у Академии не было защиты, потому что она была рождена в ее же стенах и взлелеяна ее же гордостью и интригами. Он был их собственным кошмаром, ставшим плотью.

Вайолет, обезумевшая от ужаса, шла за ним по пятам, крича его имя, пытаясь прорваться через стену чуждой энергии, что окружала его, как ядовитый туман. Ее дар, ее тишина, разбивались об эту стену, как волны о скалу. Она чувствовала лишь бесконечную, холодную пустоту, где раньше билось его сердце и бушевала его буря. Она видела, как гибнут люди, как рушится все, что он когда-то, в глубине души, возможно, любил.