Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 26 – Ольга ХЕ

И тогда она увидела его. Лорд Маркус Грифон. Он стоял спиной к ней, осматривая дверь в комнату сына с видом хозяина, инспектирующего свои владения. Он был таким же высоким и мощным, как Лео, но его сила была иной — не дикой и взрывной, а холодной, выдержанной и неумолимой, как ледник.

Он обернулся, и его взгляд, тот самый оценивающий, сканирующий, скользнул по ней. Он не удивился, не кивнул. Он просто занес ее в свою учетную книгу, как еще один предмет обстановки.

— Отец, — позади нее прозвучал голос Лео. Он только что поднялся по лестнице и замер на площадке. В его голосе не было радости от нежданной встречи. Было напряженное, знакомое по их стычкам ожидание бури.

— Лео, — лорд Маркус кивнул с той же холодной формальностью. — Мне доложили о некоторых… инцидентах. Решил лично убедиться, что ситуация под контролем. И что твое «лечение» проходит эффективно.

Он сделал паузу, и его взгляд перешел с сына на Вайолет и обратно, заставляя их обоих чувствовать себя подопытными животными.

— Завтра. Сады. В час дня. Я буду наблюдать. Полагаю, вам есть что обсудить и продемонстрировать на людях.

Это не было предложением. Это был приказ, отлитый в сталь. Развернувшись, он проследовал в покои Лео, не оставив возможности для возражений.

Лео простоял еще мгновение, сжав кулаки. Он бросил на Вайолет взгляд, в котором ярость смешалась с чем-то похожим на стыд — стыд за то, что отец застал его в такой унизительной зависимости. Затем он резко развернулся и скрылся у себя в комнате.

На следующий день, стараясь убить время до рокового «свидания», Вайолет попыталась укрыться в библиотеке. Именно там, в узком переходе, она и столкнулась с ним нос к носу. Он шёл навстречу, окружённый своей свитой, громко смеясь над чьей-то шуткой. Увидев её, его смех оборвался. Он замер, и его золотые глаза сузились. Вайолет попыталась отступить, прижаться к стене, но было поздно.

Он резко дернул головой, с силой втянув воздух носом, будто учуяв добычу. По его лицу пробежала гримаса — не ярости, а чего-то более глубокого, животного и неподконтрольного. Он сделал шаг к ней, и вся его свита замерла в неловком ожидании.

— От тебя снова пахнет этими цветами, — прошипел он так тихо, что услышала только она. В его голосе была не злоба, а какое-то болезненное, ненавидящее себя любопытство.

— Я ничего не могу с этим поделать, — так же тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза, с вызовом во взгляде.

Он задержал взгляд на её губах, потом медленно перевёл на глаза. Воздух затрепетал от напряжения. Казалось, ещё мгновение — и он схватит её, встряхнет, попытается силой остановить этот запах, это влияние, которое сводило его с ума.

Но он лишь с силой сжал кулаки, костяшки побелели.

— Уйди с моих глаз, — выдавил он хрипло и, резко развернувшись, прошёл мимо, грубо задев её плечом.

Его друзья, переглянувшись, поспешили за ним.

Напряжение росло с каждым часом. Он её ненавидел. Она его презирала. Но невидимая нить между ними тянулась и натягивалась, грозя лопнуть в любой момент.

И вот настал день, когда эту нить решили натянуть до предела.

К ней в комнату без стука вошла та самая угрюмая служанка.

— Тебя ждут внизу. Готовься к прогулке. Через полчаса, — бросила она, окинув комнату и Вайолет пренебрежительным взглядом, и развернулась, чтобы уйти.