Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 28 – Ольга ХЕ

Это знание висело между ними, добавляя новый слой напряжения к их и без того натянутым отношениям. Они шли не просто под взглядами случайных зевак — они выступали перед своим самым строгим и жестоким судьей.

— Улыбнись, — сквозь зубы процедил Лео, глядя прямо перед собой и изображая лёгкую улыбку для окружающих. — Или ты не умеешь этого делать?

— Я не актриса в твоём спектакле, — так же тихо ответила Вайолет, стараясь, чтобы её губы тоже растянулись в подобие улыбки.

— Ты сделаешь всё, что я прикажу тебе. Не забывай об этом.

— Я помню только то, что ты нуждаешься во мне. Остальное — шум.

Он резко повернул с главной аллеи, уводя её в боковую, более узкую и пустынную тропинку, утопающую в густой тени кипарисов. Ровный белый гравий под ногами сменился на неровную, поросшую мхом тропу. Воздух стал прохладнее, гуще, наполненным терпким ароматом хвои и влажной земли. Гул голосов и музыка фонтанов мгновенно отступили, сменившись оглушительной, давящей тишиной, в которой был слышен лишь трепет их сердец.

Как только последний просвет между деревьями скрыл их от посторонних глаз, маска Лео не рухнула — она взорвалась изнутри.

Он развернулся к ней так стремительно, что Вайолет инстинктивно отпрянула, ударившись спиной о шершавый ствол древнего кипариса. Он не схватил ее сразу. Он навис над ней, врезаясь в ее личное пространство, загораживая собой весь свет. Его тело стало сплошной линией напряжения, каждую мышцу сковала неистовая, сдерживаемая ярость.

— Прекрати это! — его голос был не криком, а низким, сдавленным рычанием, который, казалось, исходил не из горла, а из самой глубины его существа. Он был тише шепота, но от этого в сто раз страшнее. — Выключи это! Я чувствую это на зубах, понимаешь? Этот сладкий, удушливый запах! Он повсюду! Он въелся в мои комнаты, в мои книги, он преследует меня!

Его глаза, дикие и горящие, метались по ее лицу, не в силах сфокусироваться, словно он пытался найти на ней скрытый рычаг, кнопку, чтобы остановить это.

Вайолет пыталась дышать ровно, но воздух стал густым, как сироп. Его ярость была физической силой, давившей на ее грудь. Она чувствовала, как по ее спине пробегают мурашки, а пальцы холодеют.

— Это не я! Это ты! — выдохнула она, её собственное хладнокровие начало давать трещину под напором его ярости. — Это твой зверь чует меня! Ты ненавидишь меня за то, что твоя же собственная сущность тянется ко мне, потому что я могу дать ей то, чего не можешь дать ты! Покой! Это реакция на тебя самого.

— На меня? — он фыркнул с ядовитым смешком, лишенным всякой веселости. — Я ничего не делаю! Я просто существую! А ты... ты отравляешь меня этим... этим спокойствием! — Он произнес последнее слово с таким отвращением, будто это было ругательство.

Он сделал еще один шаг вперед. Теперь между ними оставалось не больше дюйма. Она чувствовала исходящий от него жар, видела мельчайшие золотые искры в его радужках, дрожь в напряженных мышцах его шеи. Запах грозы, металла и его собственной, необузданной силы смешивался с ее ароматом хризантем, создавая странный, пьянящий и опасный коктейль.

— Тогда отпусти меня! — ее голос сорвался на шепот, когда она попыталась вырваться, упереться ладонями в его грудь, но его хватка на ее плечах стала железной. — Прикажи им найти другой способ! Другого мага, артефакт, что угодно!