Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 85 – Ольга ХЕ

Она шла рядом, подняв подбородок, глядя прямо перед собой, как учила мадам Изольда. Её платье цвета вишни мягко шелестело, золотые ветви на нём мерцали в свете люстр. Фамильные рубины на её шее и в ушах горели, как крошечные сердца, высекающие искры из воздуха. Она не смотрела на толпу. Она смотрела вперёд, на сияющий паркет, чувствуя тепло кольца на своём пальце и твёрдую опору руки Лео.

Он сказал: «Доверься мне». И в этот миг, под прицелом всеобщего внимания, в центре этого ослепительного, враждебного великолепия, она поняла, что делает это. Не потому, что должна. А потому что хочет.

Они были двумя полюсами, входящими в шторм. И этот шторм затаил дыхание, чтобы увидеть, устоят ли они.

Казалось, сам воздух расступился перед ними, упругий и плотный от всеобщего внимания. Шёпот, словно змеиный яд, пополз по залу, но был поглощён новым, нарастающим валом музыки — оркестр, словно чувствуя напряжение момента, сменил марш на мощную, торжественную прелюдию, чьи аккорды эффективно заглушили враждебный гул.

Лео вёл её с ледяным, отстранённым достоинством. Он кивал вправо и влево — скупые, едва заметные кивки в ответ на почтительные поклоны. Его рука под её локтем была твёрдой опорой, якорем в этом бушующем море лиц. Вайолет шла рядом, её взгляд скользил по толпе, не задерживаясь, улавливая лишь обрывки фраз, притворные улыбки и быстрые, испуганные взгляды, устремлённые на Лео.

— Они боятся, — тихо, лишь для неё, произнёс он, и в его голосе звучала не злорадная усмешка, а нечто похожее на усталую горечь. — Даже сейчас. Даже когда я в своих самых лучших доспехах. Они видят не меня. Они видят зверя в цепях.

— Тогда покажи им принца, — так же тихо ответила она, глядя прямо перед собой. — А не зверя.

Он на мгновение задержал взгляд на её профиле, а затем кивнул, почти невидимо.

Их путь лежал через весь зал. Каждый шаг был испытанием. Кажется, Офелия из дома Ястреба, сияющая в платье цвета лунного серебра, нарочно громко рассмеялась в свой веер, бросив на Вайолет колкий, оценивающий взгляд. Где-то справа Кассиус что-то язвительно прошептал своему соседу, и тот сдержанно фыркнул.

Но они шли. И с каждым шагом Вайолет чувствовала, как её собственная уверенность крепнет. Её платье не утяжеляло её, а стало второй кожей, доспехом. Фамильные рубины на шее горели, словно в такт её сердцу, а кольцо на пальце напоминало о её новом, пусть и выстраданном, статусе.

Оркестр сменил торжественную прелюдию на первые, томные аккорды вальса. Это был сигнал. Начало главного действа.

Лео обернулся к Вайолет. Золотистые глаза, пылающие в свете люстр, были полны той самой решимости, что она чувствовала в его руке.

— Готова? — спросил он, и в этом простом вопросе был весь их договор, вся их борьба.

Она сделала глубокий вдох, ощущая, как аромат хризантем смешивается с удушающим запахом роз.

— Всегда.

Он протянул руку, и её пальцы легли на его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг них — уже не как железные тиски, а с твёрдой, почти нежной уверенностью. Он повёл её на паркет.

И в тот миг, когда они оказались в центре зала, всё остальное перестало существовать. Ослепляющий свет люстр, шепот, даже музыка — всё это отступило на второй план, превратившись в размытый фон. Были только они — и сложная, дышащая геометрия вальса.