Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 9 – Ольга ХЕ

Она быстро встала, сунула книгу в свою просторную сумку для свитков, стараясь сделать это как можно незаметнее, и вышла, ускорив шаг. Теперь её путь лежал прямиком в её комнату в общежитии для студентов из малых домов. Комнату, которую она делила с двумя другими девушками, редко там появлявшимися. Это было её единственное по-настоящему личное пространство.

Добравшись наконец до своей кельи с узкой кроватью и маленьким письменным столом, она заперла дверь на ключ и прислонилась к ней, закрыв глаза, слушая, как стучит её сердце. Безопасность.

Только тогда она позволила себе выдохнуть. Она достала книгу, аккуратно положила её на стол и села перед ней. Солнце уже садилось, заливая комнату оранжевым светом. Она зажгла свечу и принялась читать уже обстоятельно, с самого начала, с чувством, что наконец-то обрела карту, которая поможет ей понять не только её род, но и саму себя.

И среди текста её взгляд снова выхватил ту самую, случайную фразу на полях, выведенную другим почерком: «Их сила стала неудобна. Слишком глубока. Слишком… опасна для тех, кто предпочитает править страхом. Дом Грифонов никогда не простит им этого превосходства».

Она замерла, проводя пальцем по этим словам. Дом Грифонов. Его дом. Теперь эти слова звучали уже не как древняя история, а как зловещее предупреждение из настоящего. И его взгляд в Зале… был ли он просто любопытством? Или чем-то большим? Чем-то, что корнями уходило в давнюю, забытую всеми вражду?

Тревога снова шевельнулась в ней, но на этот раз она была приглушена вновь обретенной решимостью. Она не просто случайная жертва обстоятельств. Она — последняя из рода, чья сила, оказывается, могла быть грозным оружием. Тихим, но от того не менее мощным.

Она достала чистый лист бумаги и начала делать заметки, выписывать непонятные термины, зарисовывать символы. У неё появилась цель. Она должна была понять. Должна была научиться. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной. Чтобы в следующий раз, когда на неё упадёт тот тяжёлый, золотистый взгляд, она знала, что за сила скрыта за её собственной тишиной.

А за окном медленно сгущались сумерки, окрашивая шпили Академии в багровые тона, и где-то там, в своих роскошных покоях, наследник дома Грифонов, возможно, тоже пытался понять, что это за тихий, неуловимый аромат хризантем примешался к знакомому запаху ярости и крови.

Солнце, едва пробивавшееся сквозь высокие арочные окна тренировочного зала, казалось бледным и нерешительным по сравнению с тем адским светом, что бушевал в нем накануне. Воздух всё ещё был густым от праха, взметённого в бою, и пахло пота, кожи и металла — честными, простыми запахами, которые Лео предпочитал удушающим ароматам роз и политических интриг.

Он стоял посреди зала, босой, в простых тренировочных штанах, с обнажённым по пояс торсом. Его тело, идеальное сочетание мощи и грации, было испещрено сетью шрамов — белых старых и розовых свежих. Мускулы на спине и плечах играли под кожей, напряжённые, как тетива. В руках он сжимал не обычный стальной меч, а клинок, выкованный из его собственной крови — длинный, изогнутый ятаган с зубчатым лезвием, пульсирующий тусклым алым светом. Он был холодным и живым одновременно, продолжением его воли, его гнева.