Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 12 – Ольга ХЕ

Кассиус почувствовал опасность, но его собственное тщеславие не позволило ему отступить. — Ну, знаешь… эта бледная мышь. Вайолет Орхидея. Смотреть было жалко. Хотя… — он снисходительно усмехнулся, — может, она тебе приглянулась? Странный вкус, конечно, но у могущественных мужчин бывают свои причуды. Я слышал, её семья совсем обнищала. Небось, будет рада любому вниманию со стороны…

Он не успел договорить. Рука Лео со скоростью змеиного удара впилась в воротник его изысканного камзола, с силой прижимая его к стене. Рядом замерли несколько студентов, затаив дыхание.

— Повтори, — голос Лео стал низким, животным рычанием. По его обнажённому предплечью поползла алая, горящая полоса. — Повтори, что ты только что сказал о доме Орхидей.

Кассиус побледнел, его надменная улыбка сползла с лица, сменившись паникой. Он почувствовал исходящий от Лео жар, увидел дикий блеск в его глазах.

— Я… я ничего… Просто шутка, Лео! Клянусь! — он затравленно замотал головой. — Я не хотел…

Лео придвинулся к нему так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Дом Орхидей — древний и знатный род, — прошипел он, и каждое слово было обжигающе тихим. — Их история длиннее, чем у твоего жалкого дома, выскочка. И если я ещё раз услышу, что твой грязный язык коснулся их имени… я вырву его и скормлю твоему же фамильяру. Ясно?

Кассиус лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Лео с силой оттолкнул его от себя, словно отряхиваясь от чего-то мерзкого. Кассиус, пошатываясь, прислонился к стене, стараясь перевести дух.

Не удостоив его больше ни взглядом, Лео развернулся и зашагал прочь, оставив за собой гробовую тишину и перешёптывания.

Он влетел в свои покои, грохнув дверью так, что с камина слетела пара безделушек. Дышал он тяжело, как после долгого боя. В жилах снова закипала знакомая ярость, но на этот раз она была направлена не на безликого противника, а на что-то конкретное. На Кассиуса. На его слова. На всю эту гнилую, лицемерную систему, где можно было вот так, запросто, плевать на древность и честь.

«Приглянулась?»

Слово отозвалось в нем гадливым эхом. Нет. Это было не то. Это было что-то другое. Нечто, что задело его гораздо глубже, чем могла бы задеть любая женщина.

Он подошёл к большому зеркалу в позолоченной раме и посмотрел на своё отражение. На разгорячённое лицо. На глаза, в которых всё ещё плясали золотые искры ярости. На алую полосу на руке, которая медленно угасала, оставляя на коже лишь лёгкую розоватую отметину.

Он ненавидел это. Ненавидел потерю контроля. Ненавидел ту тварь, что сидела в нём и рвалась наружу при любой возможности.

И он ненавидел ту бледную, испуганную девчонку за то, что она стала катализатором. За то, что одним своим ничтожным присутствием, одним дуновением своего странного аромата она задела какой-то рычаг внутри него. Она напомнила ему о той тишине, которой не было в его жизни. О спокойствии, которое было ему недоступно.

Она была слабой. Ничтожной. Но в её слабости таилась какая-то странная, раздражающая сила. Сила, которая заставила его, наследника Грифонов, защищать честь её рода перед таким ничтожеством, как Кассиус.

С яростью швырнув в зеркало тяжелый металлический кубок, стоявший на столе, он услышал довольное удовлетворяющее дребезжание стекла.