Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 13 – Ольга ХЕ

Лео стоял, тяжело дыша, наблюдая, как трещины на зеркале расходится причудливой паутиной, искажая его отражение. Удовлетворение от разрушения было мимолетным, его тут же сменила знакомая пустота и горечь. Он повернулся, чтобы отойти, и тут из глубины комнаты, из угла, где лежала грубая, сбитая из толстых ветвей подстилка, раздался низкий, вибрирующий рык.

В полумраке зашевелилась тень, огромная и величественная. Два глаза, горящие, как расплавленное золото, пристально смотрели на него. Аргон. Его фамильяр. Не питомец, не слуга, а часть его самой дикой, необузданной сущности, воплощенная в плоть и перья.

Грифон медленно поднялся, его львиное тело, покрытое бронзовыми перьями, напряглось. Когтистые лапы с глухим стуком впились в каменный пол. Он подошёл к Лео, не сводя с него горящего взгляда. От него исходил тот же запах, что и от его хозяина — дым, гроза, горячий металл и ярость.

Лео не удивлялся его появлению. Аргон всегда чувствовал его вспышки, его потерю контроля. Он был его барометром, его самым честным и безжалостным отражением.

— Что? — сипло бросил Лео, встречая его взгляд. — Пришёл полюбоваться?

Аргон ответил негромким, но глубоким ворчанием, больше похожим на гул под землей. Он протянул свою мощную, увенчанную клювом голову и ткнулся ею в его плечо — не ласково, а с требованием, с упрёком. Твёрдое, как камень, перо оставило на коже лёгкую царапину.

Лео замер, чувствуя исходящее от существа тепло. Он поднял руку и сжал её в густой гриве на загривке грифона. Перья были жёсткими и колючими, кожа под ними — обжигающе горячей.

— Они все боятся, — прошипел Лео, глядя в золотые, лишённые зрачков глаза. — Все видят только это. Силу. Ярость. И ты… ты тоже её часть.

Аргон снова ткнул его головой, на этот раз резче, почти ударив. Он отступил на шаг, расправил огромные, могущественные крылья, заполнив полкомнаты, и издал короткий, оглушительный крик — не яростный, а… вызывающий. Бросающий вызов.

И Лео вдруг понял. Аргон был не частью его ярости. Он был её противовесом. Живым якорем, который удерживал зверя внутри от полного разрыва поводка. Он был диким, гордым, могущественным, но в его природе была и невероятная, хищная дисциплина. То, чего так не хватало самому Лео.

Грифон сложил крылья, его взгляд стал пристальным, вопрошающим. Он медленно опустил голову и провёл клювом по затухающей розовой полосе на руке Лео. Прикосновение было удивительно точным и осторожным.

Лео закрыл глаза, вдруг ощутив смертельную усталость. Он устал бороться. Устал от этого вечного напряжения.

— Она… — он начал, не зная, зачем говорит с птицей. — Та девушка. Орхидея. От неё пахнет… тишиной.

Аргон насторожился, его перья на загривке слегка приподнялись. Он снова ткнулся клювом в его руку, как бы требуя продолжения.

— Я не знаю, что это значит, — признался Лео, и это признание далось ему нелегко. — Но это… мешает. Кассиус… — он с силой сжал кулак, и грифон ответил тихим предупреждающим рыком. — Он говорил о ней. И я… я чуть не сорвался. Из-за неё.

Он открыл глаза и посмотрел на своего фамильяра. Тот внимательно слушал, склонив набок огромную голову.

— Мне нужно знать, что это такое, — голос Лео стал твёрдым, обретая привычную решимость. — Я не могу позволить чему-то… кому-то влиять на меня так. Быть слабым звеном.