Книга Большой игрок 1, страница 118 – Эрли Моури

Нет, пуля не попала в разгневанного поляка. Но просвистела рядом и в этот раз унесла всю его прежнюю словоохотливость.

Через захламленный коридор и лавку мы выбежали на улицу. Сбруева в повозке не оказалось, и это заставило меня порядком понервничать. Ведь ясно, Ко́зя и его приятели с таким итогом беседы не смирятся. Не думаю, что огнестрельное оружие имелось только у одного из них.

— Глянь Ильича в овощном! — бросил я баронессе, сам поспешил к цирюльне.

И угадал. Сбруев оказался там. С царственным видом восседал в кресле, в то время как паренек лет 18 ровнял ему бороду. Я подбежал, сорвал с его груди полотенце и потребовал:

— Быстро! Уезжаем!

— Что такое, барин? Уж не по вам ли там стрельба? — Тимофей вскочил, отталкивая руку цирюльника — тот очень опасно держал бритву.

— Мы не закончили! — заверещал парнишка. — Ваша борода! Всего половина! Куда с таким видом!

— Потом, борода! Потом, нах*й! — пояснил я. — Давай скорей! Машку с Тарасом в галоп!

— А деньги! — хваткий цирюльник вцепился Сбруеву в рукав.

Я бросил на стол какую-то мелочь и побежал к повозке. Слава Перуну и всем местным богам, Ольховскую не пришлось искать — она стояла возле повозки, держа наготове револьвер и поглядывая на дверь алхимической лавки. Что меня потрясло, так это вид Анны Якубовны: ее личико выглядело отчего-то довольным, словно не она всадила как минимум две пули в своих знакомых. Голубые глаза сияли так, будто бы она была не против это повторить.

— Что так долго, ирландец? Я уж подумала, что ты решил там между делом побриться. Кстати, мне нравится легкая щетина. Мужчина не должен быть гладким, — она свободной рукой она схватилась за поручень. Ее изящная туфелька взлетела на подножку.

— Дай-ка, — я выхватил револьвер из ее руки. Оружие для меня было очень необычным: два восьмигранных ствола, причем разного калибра; барабан этак патронов на 15–20, и два спусковых крючка.

— Ждите! Я мигом! — бросил я Сбруеву и побежал к домкану, стоявшему по другую сторону от «Божественных снадобий КМ».

На бегу взвел курок и дожал спуск, целя в колеса. Стрелял трижды. И я точно попал! Видел, как пуля разорвала резину! Однако, шины не сдулись — они оказались цельнорезиновыми. Жаль!

Недолго думая, я пальнул в лобовое стекло кабриолета. Оно осыпалось мелкими кусочками стекла осталась лишь стальная рамка с бронзовыми клепками. Я сделал это вовсе не из подлости или вандальных побуждений, но рассудив, что без лобового стекла приятелям баронессы будет намного сложнее преследовать нас. Все-таки на высокой скорости да без очков можно в глаза поймать столько пыли и соринок, что они нескоро откроются. Возможно, стоило пустить пару пуль в капот или в переднюю решетку — авось повредил бы экипажу Малевича что-нибудь, и Ко́зя со своей бандой не смог увязаться за нами.

— Трусливый подонок! Жалкое быдло! — выдохнула Ольховская, когда я подбежал к повозке. — Ты слышал⁈ Нет, ты слышал⁈ Он не приял мой вызов! Я требую дуэль, а он не ответил мне! Боится, негодяй! Знает, что фехтовать меня учил Анджей! Скот из варшавских свинарников! Я бы его проткнула с первого флеша!

— Какой Анджей? — я запрыгнул в повозку. — Ильич, гони! Давай поскорее!

— Брат мой! Его звали Львом, в Варшаве все боялись! Кстати, мне понравилось, как вышло сегодня! Последний раз я попадала в такую историю тоже с Анджеем. Мы стреляли, Андж даже гранату бросил. А потом убегали! О, Сехмет, как мы убегали! Как же было весело! Прятались под Клойским мостом в Висле! Мокрые, грязные! — она расхохоталась. Потом вдруг обняла меня и поцеловала в щеку: — Спасибо, пан Аппельсин! Ты был великолепен! Бардзо Пиенкне! Почти как мой Анджей! Знаю, ты задира, но такого не ожидала. Так ловко выбить у Рэста револьвер! Да, кстати, верни мне его! Он мой трофей — я же первая его схватила!