Книга Большой игрок 1, страница 91 – Эрли Моури

— Какой еще Александр Васильевич? — не поняла полячка.

— Как какой? Барин наш, Рублев! — Тимоха обернулся с довольной улыбкой. — Подле вас сидит. Довольный от такого соседства.

— Ах, этот барин… пан подле меня… — Ольховская хитро прищурилась и поманила меня движением руки.

Она хотела что-то мне шепнуть, но я приложил палец к губам, как бы упрашивая не раздувать тему моего участия в спектаклях. Затем отвел взгляд и спросил:

— Так вы, Анна, как бы рвете с Савойским?

— Ноги моей там больше не будет! — с прежней решимостью повторила полячка. — А если загляну, то только чтобы застрелить этого идиота!

— Анна… даже не знаю, как это правильнее преподнести… Наверное, нашу встречу устроили сами небеса. Суть такая: мне очень нужен художник. Хороший художник-оформитель, знающий толк в эффектных декорациях. Художник, способный на нестандартные творческие решения и что-то такое свежее, — сказал я, искоса поглядывая на нее.

— Ты сейчас нарисовал мой портрет. У тебя это получилось. Хотя портрет вышел не полный и недостаточно яркий. Что дальше? И дай мне, черт возьми, зажигалку! — она щелкнула замком маленькой сумочки, что вертела в руке. — Свою в Тихомирова бросила! Ведь был прекрасный экземпляр с позолотой и кристаллическим розжигом. Надеялась пробить этому барану голову или хотя бы устроить ему пожар!

— Прости, но не курю. Зажигалку не ношу, — отозвался я, наблюдая за ее тонкими пальцами, извлекавшими длинную сигарету.

— Боги! С кем я связалась⁈ У тебя нет пистолета! Нет своей кареты и домкана! Ты даже не куришь! — будто бы с подлинным возмущением, Анна глянула на меня, затем на спину Сбруева: — Господин извозчик, вы-то тут хоть мужчина? Дайте баронессе зажигалку!

Мне показалось, буто вместо с Ильичом нервно дернулись его лошади. Машка завертела хвостом, Тарас фыркнул.

— Дык, Александр Васильевич очень даже мужчина. Вчера мы у трактира с местной босотой сцепились, он их мигом на место поставил, — отозвался Сбруев. — Это он с виду молод и не так внушителен, но пусть, барыня, вас глаза не обманывают: он очень мужчина. Зажигалки нет. Спички там, в ящике за сидением. Справа смотрите.

И я, как истинный мужчина, подсуетился, чтоб помочь баронессе прикурить. Забрался колеями на сидение, отыскал указанный ящик под скомканной попоной, нашел в нем коробок со спичками.

Скоро потянуло табачным дымком.

— Ну, дальше, ирландец, — Ольховская таки решила дать мне это неуместное прозвище, и я еще раз убедился, что в ее милой головке гуляют дикие ветры.

Может так и должно быть у художницы? Если посмотреть на картины Пикассо или Дали, то не скажешь, что эти господа головой здоровы. Для реализации моих идей с «АпПельсином» мне нужен был художник, творивший не по принятым здесь шаблонам. Лишь бы этот художник не уподобился Малевичу и не превратил мои задумки с модным домом в черный квадрат. Да, кстати, Казимир Малевич по происхождению ведь поляк.

— Дальше, барин Рублев! Я хочу услышать ваше предложение! — Ольховская пустила в мою сторону тонкую струйку дыма.

Насте спектакль показался жутковатым. Хотя в афише указывалось о новом прочтении старой пьесы, нового и сколь-нибудь интересного Смагина увидела здесь мало. Знакомые говорили о необычных декорациях, будто оживающих во втором акте; говорили о шокирующих эффектах и магии — да, все такое имелось, но как-то бледно. А сцена, где ожил покойник — тот самый виконт Ройтман, покончивший с собой из-за измены Розали — не слишком впечатлила Анастасию Тихоновну. В самом деле эти «Багровые ночи» могли прийтись по вкусу лишь ограниченной публике, которой нравится брызги крови на одежде и всякие глупости, далекие от театрального искусства.