Книга Большой игрок 1, страница 89 – Эрли Моури

Оставив баронессу, я поспешил поднять ее обувку. Поднес и, припав на одно колено, решил надеть туфельку на изящную стопу, при этом погладив лодыжку. Как-то так вышло, что разорванное платье снова открыло мне вид ее голого бедра теперь уже до самого, самого верха. Туда, где белоснежные трусики обтягивали главную женскую тайну.

Анна наклонилась ко мне и произнесла со своим шипящим польским акцентом:

— Не слишком ли ты наглеешь, мальчик?

— Моя прелесть, я всего на четыре года младше тебя. Может даже на три. И позволь уточнить, мы уже перешли на ты? — глядя снизу вверх, я наощупь застегнул пряжку.

— Почему бы и нет? Не люблю условности. Где твоя карета? — она повернула голову к стоянке и добавила. — Вообще, я рассчитывала на домкан, но сойдет и карета.

— Позволь, возьму под руку. Идти со сломанным каблуком так будет удобнее, — заметил я. — И карета… здесь, рядом, — я направился к повозке Сбруева, край которой виднелся за черным дилижансом.

Оставшиеся полсотни шагов мы прошли молча. Лишь когда оказались возле повозки, и бородатая физиономия Сбруева вытянулась от удивления, я сказал:

— Ильич, дама из театра. Сама баронесса Ольховская. Требуется очень бережно доставить ее к дому.

— Это карета⁈ Да ты, Рублев, врун! — воскликнула полячка. — Нет, не так! Ты бесчестный лжец! Самый коварный лжец из всех мне известных! Карета, видите ли! — она с пренебрежением скривила губки и вышло это уж слишком по театральному, точно игра неумелой актрисы.

— Прости, дорогая, но я изначально сказал, что у меня просто повозка. Ты сама отчего-то решила, будто я повезу тебя на карете. Ну если уж баронесса уверовала в это, я не хотел ее разочаровывать, — усмехнулся я, в деталях помня наш разговор.

— Пшепрашам пан… То есть, простите, господин Рублев, но я шучу. У меня и в мыслях не могло поместиться, будто вас на самом деле ждет карета! — она рассмеялась, придерживая разорванный край платья. — Вообще, я не привередливая. Буду рада обычной повозке, тем более это… — она вытянула пальчик к медному гербу на боковине нашего экипажа и прочитала. — «Царская карета»… Вот так это не просто карета, а царская карета! Экипаж аж из самого извоза для венценосных особ! Ты владелец этого извоза? Догадываюсь, что нет. Чего не сделаешь, как какие уловки не пойдешь лишь для того, чтобы понравиться даме! Будем считать, что у тебя кое-что получилось.

— Ваша милость, вы все неправильно поняли. Тимофей Ильич мой друг, повозка хоть и в извозе, но в его полном распоряжении, поэтому она практически наша. И мы можем кататься на ней хоть целый день. Верно, я говорю, Ильич? — я поднял голову к извозчику. Не то, чтоб я нуждался в оправданиях, но и выглядеть лжецом перед белокурой красоткой не хотелось.

— Вернее верного, барин! Хоть целый день! Хоть до утра! Мне только в контору деньги за день завезти и катаемся сколько пожелаете. Особо приятно такая прогулка с раскрасивой дамой из вашего театра. Вы, ваша милость, никак с нашим барином в спектаклях играете? — Сбруев сел боком, чтобы лучше разглядеть баронессу.

— Пшепрашам? С вашим барином в спектаклях? — на личике Ольховской проступило изумление. — Надо понимать, ваш барин играет в каком-то спектакле в Савойском?

— А как еще понимать? — Сбруев переложил кнут и поскреб бороду.