Книга Большой игрок 1, страница 92 – Эрли Моури

Например, такому неразборчивому человеку, как Азиз Гагацев. Он сидел справа от Самгиной, едва умещаясь толстой задницей в кресле, посапывал точно носорог и отпускал туповатые реплики. Вдобавок от него пованивало чем-то затхлым. И какого черта Женя посадил ее не слева, а справа от себя⁉ Хотел сделать приятное Азизу, этому жирному, баснословно богатому хряку? Настя слышала, у Евгения Филимоновича какие-то общие интересы с Гагацевым. Наверное, как обычно денежные. Но она никак не ожидала увидеть этого неприятного человека в театре, да еще и в столь возмутительной близости от себя.

— Как тебе? — спросил Карпин, когда Настя вздрогнула от резкого грохота литавров.

— Страшно, — отозвалась Самгина, подавшись к барону, хотя причины ее недовольства крылись вовсе не в страхе. Она знала этот спектакль, и он ничем не мог ее напугать. — Лучше бы ты не брал на первый ряд, — добавила она. — Я не трусиха — ты знаешь — но не люблю, когда все это так преподносят. И еще, — она потянулась к Жене и шепнула ему на ухо: — Азиз… Не хочу сидеть с ним рядом.

— Может, уйдем? — предложил Карпин, положив ей руку на колено и немного приподняв юбку. — Поедем в «Ля Рошель». Я заказал столик, нас ждет хороший ужин под старое вино. И сладости, кстати, из Египта.

— Не знаю, — она пожала плечами, еще больше отстранившись от Гагацева, вынуждено прижимаясь к барону, уже не заботясь о том, что Карпин воспримет ее позу, как излишне теплое расположение к нему. — Правда, давай, уйдем, — решилась Настя.

Они встали прямо посреди третьего акта. Карпин сказал что-то Гагацеву и двинулся к центральному проходу. Настя засеменила за ним. В этот вечер барон был без своего извозчика: сам сел за руль домкана, потянул пусковой рычаг. Где-то там, в глубине механизмов машины пластины корвита приблизились к заряженным магической силой кристаллам, рождая жар и невидимый вихрь эфира. Поначалу медленно, со скрежетом повернулся центральный вал, за ним завертелись шестеренки. Машина ожила, лязгая и ворча. Справа от руля вспыхнуло три маленьких кристалла селенита.

— Хочешь попробовать на месте извозчика? — Карпин покосился на Анастасию Тихоновну.

— Очень, — она тряхнула головой, роняя на лоб рыжие волосы.

— Сегодня не получится. Может быть завтра, — барон дождался, когда замигает зеленый индикатор, и тронул домкан.

Ужин выдался славным. Они перепробовали почти десяток блюд: французских и пряных римских. Наслаждались отборными устрицами и пили вино, слушая пение какой-то полной блондинки, в платье с разрезом почти до лобка. После очередной смены блюд появились две танцовщицы-узбечки, удивляя публику гибкостью тел, прикрытых лишь крупноячеистой сетью.

— Ты можешь так для меня? — спросил барон, указав вилкой на одну из танцующих дев.

— Да, — почти не задумываясь, ответила Самгина. И сделала еще глоток вина. Голова и без того кружилась, и вопрос Жени казался таким смешным. Ну, что она может? Она же никогда не занималась танцами. Хотя… Хотя в школе ходила на балет, правда это было давно и недолго. И Рублев уже тогда смотрел на нее влюбленными глазами.

Снова к ней пришли мысли о Рублеве. Снова!

Она пытались выкинуть их из головы, а они лезли с необъяснимой настойчивостью. Особенно ее мучила утренняя сцена, когда Саша так гадко поступил с ней. Да, он намеренно поцеловал дочь служанки перед ней! Намеренно отдал этой толстушке дорогие серьги! Он делал это, чтобы побольнее задеть за живое, ее, Настю, девушку которой клялся в любви! И задел же! Задел так больно! Гораздо больнее, чем то его проклятое письмо!