Книга Приручить коллектора, страница 13 – Ася Любич

На следующий день я отправилась к юристу из соседней конторы. Обычный офис, запах кофе и бумаги, толстые папки, пластиковые стулья, на стене часы, идущие на десять минут вперёд. Юрист оказался молодым, симпатичным, в очках и вежливым. Он внимательно выслушал мою историю, улыбнулся спокойно, чуть снисходительно — будто я пришла сдавать зачёт, а не решать судьбу своей семьи.

— На кого вы говорите учитесь?

— На бухгалтера.

— Надо было на юриста. Мне бы не помешала такая симпатичная помощница, — сказал он, с лёгкой улыбкой.

Я густо покраснела — почувствовала, как жар заливает уши, но всё же спросила:

— А что с моим делом?

— Ну, долг выплатить придётся, тут всё прозрачно. Но выгнать из квартиры, учитывая, что там прописаны малолетние дети, они не могут.

— Но они угрожают выставить нас, — говорю я, чувствуя, как в голосе появляется злость.

— Вызывайте полицию. Они не имеют права ломать вам двери и выдвигать условия.

Вот так просто? Получается, я зря полезла к Давыдову в дом? Зря позволила собой воспользоваться? Эта мысль колет, как заноза. Я выхожу от юриста с ощущением опустошения, но впервые за долгое время в душе становится чуть легче.

Я возвращаюсь домой и обрисовываю ситуацию родителям. Мама слушает, сжав платок в кулаке, папа кивает, морщится, потом вдруг тянет нас к себе, обнимает — все вместе, как раньше. На радостях мама даже устраивает маленький банкет: чай, пирог с вишней, запах ванили и сладкого теста наполняет кухню, близнецы крутятся у стола, Ульяна притихла.

В этот момент в дверь стучат. Мы замираем. Папа тяжело поднимается, идёт открывать.

За дверью — курьер, высокий, с хмурым лицом и огромным букетом белых роз.

— Для Олеси Найденовой, — говорит он, и отец с удивлённым выражением расписывается, поднимает брови.

— Щедрый поклонник, — усмехается папа.

— И кто может тебе дарить такие подарки, — бросается к букету Ульяна, но я ловко выхватываю записку и читаю её очень медленно, никому не показывая ни слова.

«До встречи через двадцать восемь дней».

— Олесь, ты чего порвала? — не понимает сестра.

— Ничего… И букет выкинь, — твёрдо говорю отцу, а сама сажусь за стол, опускаю глаза, подвигаю к себе чашку и приступаю к еде, чувствуя на себе пристальный взгляд Ульяны и тяжёлый вздох папы, который всё равно выбросил букет на балкон.

ГЛАВА 7. Найденова Олеся

ГЛАВА 7. Найденова Олеся

Наверное, если бы букет был разовой акцией устрашения, вопросов возникло бы меньше. Хотя удивление в глазах родителей преследовало меня весь день, а Андрей с Катей хором кричали, что у тёти Олеси появился жених. Но всё стало хуже, когда букеты начали приходить каждое утро. Пышные, свежие, невозможные. Такие, какие не дарят просто так. Они огромные — с сочными лепестками, как будто вылепленными вручную. Кремовые, молочно-розовые, иногда с алой кромкой внутри, в самом сердце. И каждый новый букет будто бы роскошнее предыдущего — как будто кто-то нарочно повышает ставки в игре, в которую играю только я. Или, вернее, которую я должна проиграть.

Я стараюсь не смотреть. Просто ставлю их в вазу — холодно, машинально, как ненужную вещь, которую жалко выбросить.

Но всё равно взгляд цепляется.

И сердце дрожит.

Пионы пахнут невыносимо нежно. Летом. Мёдом. Кожей после ванны. И… опасностью. Не той, что режет резко. А той, что подкрадывается — тихо, с ароматом чего-то тёплого и доброго.