Книга Приручить коллектора, страница 16 – Ася Любич

Секунда, другая — и сквозь шум улицы я различаю хлопок двери и тяжёлые, уверенные шаги. Сразу предчувствую, кого сейчас увижу.

Поднимаю голову — и тут же перед глазами платок.

Беру его и шумно сморкаюсь, надеясь, что после этого у Бориса не возникнет никаких пошлых мыслей в отношении меня.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю резко. — Пришли поиздеваться? Между прочим, в этом месяце мы отдали часть долга.

— Да, мне поступила информация.

— Тогда что?

— Я обедал… и увидел, как тебя пытается развести какой-то хлыщ. Хотя сначала подумал, что у вас свидание.

— Ага. Три раза. У меня сейчас вагон свободного времени на свидания. Что вам нужно?

Он молчит. Долго рассматривает меня, как музейный экспонат. Потом вдруг выдаёт своё коронное:

— Поторговаться не хочешь?

— Не поняла, — вру. Я всё прекрасно поняла. Просто надеюсь, что у него хватит совести не повторять свой вопрос и свести всё к шутке.

— Всё ты поняла. Ты же не дура.

— У вас какие-то комплексы? Женщины не дают?

— Почему же. Очень даже дают.

— Может, у вас фетиш — унижать заплаканную нищенку?

— Раньше не баловался. Но, может, стоит попробовать.

— А, то есть вам нравится смотреть, как я унижаюсь перед вами? И вы решили, что вам этого мало? Хочется ещё одну дозу?

— Лихо ты меня в садисты записала.

— Напомнить, как именно вы меня лишили девственности?

— Ну ты могла бы и сказать. А встала на четвереньки так, словно ежедневно так расплачиваешься за всё.

— Подонок! — я вскакиваю. Он — за мной.

— Ну так что? — поворачивается он ко мне всем корпусом, приоткрывая пиджак. Под ним — рубашка, а под рубашкой… тот самый торс, который я до сих пор могу описать по памяти.

— Что?.. — глухо спрашиваю, поднимая глаза.

— Спишу тебе часть долга, если разденешься прямо сейчас.

— Серьёзно? Вот так просто?

— В прошлый раз я тебя не обманул.

— Списывайте, — говорю, пожимая плечами, пока внутри клокочет волнение. Он сказал «раздеться», не «секс». Конечно, раздеваться в общественном месте — затея мерзкая, но это всё же лучше, чем очередная порция унижения.

Он хмыкает, довольный собой. Звонит своей помощнице, приказывает списать нашей семье десять процентов долга. Целых десять. Конечно, остаётся ещё девяносто — но всё равно это много. Некоторые, наверное, платят миллионы за один такой «стриптиз». У богатых — свои причуды.

— Готово. Поехали, — убирает он телефон, кивает на свою машину.

Я киваю и снимаю с себя пуловер, оставаясь в одном лифчике.

— Олеся, я не это имел в виду.

— Вы сказали: спишите часть долга, если я разденусь прямо сейчас. Я — разделась. Не говорили «до гола». Не уточняли, что именно снять. Были бы на мне носки — сняла бы и их.

— Ты знаешь, как это называется? — делает он шаг ко мне. Я продолжаю смотреть ему в глаза, хотя мурашки бегут по спине. Он смотрит на меня, как рентген. И я бы никогда не призналась, что это — его умение смотреть — сильно меня смущает.

— Знаю. Это называется сделка. Всего доброго, Борис Ратмирович, — бросаю я, хватаю кофту и убегаю от него как можно дальше.

Но почему-то я уверена: он не отменит своё решение.

Он из тех, кто всегда отвечает за свои слова.

Пока еду домой в метро, приходит сообщение от Ульяны:

«Списали 10% долга. Без причины. Это твой поклонник, да? Скажешь, кто он?»

Я не отвечаю. Не вижу смысла.