Книга Князь 2. 18+, страница 170 – Гарри Фокс

— Чувствуешь? — спросила Лира, принюхиваясь.

— Чувствую, — ответил я. — Не опасно. Пока.

— Может, это сама Роксана? — предположила Ирис, и рука её легла на рукоять кинжала — на всякий случай.

— Не думаю, — сказал я. — Она бы не стала прятаться. Она бы встретила.

— Или устроила ловушку, — напомнила Ирис.

— Или устроила ловушку, — согласился я. — Но это не её стиль. Слишком… тихо.

Мы двинулись дальше. Лес раздвигался перед нами, как занавес, открывая тропу, которой минуту назад не существовало. Серебристые стволы мерцали в полумраке, и казалось, что сами деревья шепчутся между собой, обсуждая незваных гостей.

— Интересно, что чувствуют те, кто остался? — вдруг спросила Лира, и я понял, что она тоже думает о них.

— Скучают, наверное, — ответил я. — Годфрик уже наверняка жалеет, что не пошёл с нами. А Оксана, наверное, разбирает свой компас и собирает заново, потому что он перестал работать.

— Сквиртоник, наверное, рассказывает свои истории, — добавила Ирис, и в её голосе впервые за день мелькнула тень улыбки. — А Элиана с Муркой делают вид, что не слушают.

— Они справятся, — сказал я. — Мы вернёмся.

— Ты так уверен? — спросила Лира.

— Нет, — честно ответил я. — Но если не верить, что вернёмся, то зачем вообще идти?

Она кивнула и сжала мою руку крепче.

Лес расступился в очередной раз, открывая просвет. Я не видел, что там, но чувствовал — мы близки. Карта в сумке потеплела, будто живая.

— Вперёд, — сказал я.

И мы пошли. Туда, где нас ждали. Или не ждали. Но это уже не имело значения.

Мы прошли ещё немного, когда я почувствовал, что карта в сумке будто ожила. Не грелась — именно пульсировала, как второй сердцебиение, отдаваясь в грудь лёгкой, едва уловимой вибрацией.

Я остановился, достал пергамент.

Он светился. Не слабо, как в начале пути, а ярко, настойчиво, золотые линии пульсировали в такт чему-то, чему я не мог дать имя. Карта больше не была просто чертежом — она стала указателем, живым, дышащим, почти говорящим.

— Смотри, — я развернул пергамент перед Лирой и Ирис.

Лира наклонилась, и её глаза расширились. Даже Ирис, обычно сдержанная на эмоции, замерла на секунду, разглядывая светящиеся линии.

— Красиво, — выдохнула Лира. — Опасно красиво.

— Магия, — сказала Ирис, и в её голосе не было осуждения — только констатация. — Дварф вложил в эти чертежи больше, чем просто знания.

Я кивнул, пряча карту обратно. Она грела грудь даже через ткань сумки, и это тепло было не обжигающим, а успокаивающим, будто сам лес подтверждал: вы идёте правильно.

— Скоро? — спросила Лира, и в её голосе я услышал не нетерпение, а облегчение. Долгий путь подходил к концу.

— Близко, — ответил я, всматриваясь в просвет между деревьями. — Чувствую.

— Ты или карта? — уточнила Ирис.

Я посмотрел на неё. В её глазах не было насмешки — только спокойное, деловое любопытство.

— И то, и другое, — сказал я.

Лира облегчённо выдохнула — негромко, почти неслышно, но я уловил этот звук. Она устала. Мы все устали. Не столько от дороги, сколько от напряжения, которое копилось с того самого момента, как мы вошли в этот лес.

— Как думаешь, они там не скучают? — спросила Лира, и я понял, что она снова о тех, кто остался.

— Скучают, наверное, — ответил я. — Но Сквиртоник их развлекает. А если не развлекает — то хотя бы бесит. Это почти одно и то же.