Книга Князь 2. 18+, страница 173 – Гарри Фокс

— Кажется, мы почти вышли, — сказала Лира, и в её голосе впервые за долгое время проскользнуло облегчение. — Свет стал ярче.

Я присмотрелся. Действительно, золотистая дымка впереди начала редеть, открывая просвет. Что-то знакомое, не туманное — может быть, небо, может быть, деревья.

— Ещё немного, — ответил я, ускоряя шаг.

И в этот момент туман дрогнул.

Не так, как прежде, когда он расступался перед нами. По-другому. Словно что-то тяжёлое, огромное, вдохнуло полной грудью, и золотистый свет сжался, побледнел, попятился.

Лира замерла первой. Её уши, ещё мгновение назад расслабленно торчащие в стороны, вдруг прижались к голове. Хвост замер, перестав даже дёргаться. Она смотрела туда, где только что был просвет, и в её глазах я увидел то, чего не видел давно: страх.

— Что-то не так, — сказала она тихо. Так тихо, что я едва расслышал.

Я уже чувствовал это сам. Воздух, ещё мгновение назад тёплый и мягкий, стал тяжёлым, будто налился свинцом. Дышать стало труднее. Свет мерк, отступая, и тьма, которой здесь никогда не было, начала наливаться с краёв.

Ирис достала кинжалы. Я услышал знакомый лёгкий звон стали, выходящей из ножен, и это был единственный звук, который не тонул в нарастающей тишине.

— Кто здесь? — спросила она, и голос её прозвучал глухо, будто стены сомкнулись над нами.

Ответа не было. Только тьма становилась гуще, а свет — бледнее.

А потом из этой тьмы начала проступать фигура.

Сначала я подумал, что это просто сгусток тени, но она двигалась, росла, обретала очертания. Высокая. Слишком высокая для человека. Тёмная, безликая, но в её контурах угадывалось что-то… знакомое. Не лицо, не черты — само присутствие, которое давило на грудь, как камень, брошенный в воду.

Она вышла из мрака бесшумно. Ни шага, ни вздоха. Просто появилась — и свет вокруг неё погас, будто боялся касаться.

Я положил руку на рукоять ножа, но не вытащил. Пока.

— Кто ты? — спросил я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я себя чувствовал.

Фигура замерла. В том месте, где должно было быть лицо, я ощутил взгляд — тяжёлый, холодный, изучающий.

— Тень, — ответила она, и голос её был сухим, безжизненным, как скрежет камней, перетирающих самих себя. — Роксана послала меня.

У меня внутри всё похолодело.

— Роксана, — сказал я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Она…

— Она жаждет твоей смерти, — перебила Тень, и в её голосе проступила холодная, тягучая насмешка. — Ты думал, что победил её? Что твои слова, твоя смелость, твоя протянутая рука что-то изменили? Богиню не останавливают словами, смертный.

— Я остановлю её, — сказал я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я себя чувствовал. — Я пройду через её испытания. Я дойду до неё. И сделаю так, что она…

— Что? — Тень шагнула ближе, и тьма вокруг неё сгустилась, стала почти осязаемой. — Заставишь её стать человеком? Убедишь, что любовь и прощение важнее силы? — Она замерла, и в её безликом облике мне почудилась усмешка. — Она — богиня, смертный. Она была богиней, когда твои прадеды ещё не родились. И останется ею, когда от твоего княжества останется только пыль на ветру.

Лира шагнула вперёд, встав между мной и Тенью. Её хвост распушился, когти вышли, глаза горели жёлтым огнём, и в этом свете было что-то древнее, хищное, не менее опасное, чем тьма перед нами.