Онлайн книга «Огненные рельсы»
|
— Он потребовал, чтобы мы отвезли его в город, потому что у него сломалась машина, а он прибыл в Ивацевичи с важным заданием из Минска. — Вы нашли его машину? Можете подтвердить, что она была и действительно сломалась? — Нет, господин офицер, мы не искали. Он сказал, что сам из города отправит людей за машиной. — Вы его отвозили в город? Где вы с ним расстались? У комендатуры? — Нет, господин офицер, он слез с саней, как только мы въехали в город, сразу, как только мы проехали немецкий пост. Он пошел к центру, а я вернулся на санях назад. — Вы хотя бы его фамилию запомнили? Что было написано еще в его удостоверении личности? — Так точно, господин офицер, – расплылся в довольной усмешке полицейский. – Иван Григорьев написано было. И я его сразу узнал, когда увидел там у моста, как он ходит, распоряжается, смотрит. А потом он уехал на санях, которые разгрузили. На санях привозили продукты и скобы для бревен. — Уберите его и давайте следующего, – приказал майор и, достав из кармана сигареты, неторопливо прикурил от позолоченной зажигалки с эмблемой какого-то польского города. Выпустив струю дыма в потолок, майор посмотрел на стол и не увидев на нем пепельницы, небрежно смахнул пепел с кончика сигареты на пол. Подскочивший лейтенант саперных войск поспешно поставил возле руки коменданта блюдце вместо пепельницы. В доме, несмотря на то что там одновременно, кроме майора. находилось еще пять человек, стояла почтительная тишина. Часовой открыл дверь и втолкнул в комнату еще одного русского полицая. Это был высокий молодой мужчина с унылым лицом и вялым подбородком. Он щелкнул каблуками сапог, и это у него получилось не по-военному, а скорее, как у клоуна, изображавшего солдата. Майор поморщился и смерил второго свидетеля взглядом. И этот не воин, и этот из той же категории отребья. Поэтому в тылу и стоит такой бардак, что здесь такая полиция. Увы, у командования нет возможности всюду оставлять сильные гарнизоны. Хотя гестапо могло бы работать и получше. А то приходится заниматься этими вопросами коменданту. Полицейский помолчал, глядя на майора, потом понял, чего от него ждут, и снова попытался встать по стойке смирно и выпалил не очень уверенно. — Остап Свиридов, господин офицер. Прибыл по вашему приказу. — Остап Свиридов, значит, – повторил майор и снова затянулся дымом сигареты, потом стряхнул пепел в блюдце. Гайслер стал разглядывать кончик сигареты, как будто это сейчас его интересовало больше всего. Пауза затягивалась, и тишина в комнате стала напряженной. Немцы ждали взрыва эмоций, может, даже того, что комендант пристрелит русского. Однако майор сказал самым обычным тоном: — Мне бы хотелось услышать от тебя, Остап Свиридов, как ты привез на строительство моста партизана и как ты его отвез назад. Расскажешь? — Так я же, господин офицер, – взволнованно заговорил полицейский, – я же не партизана привозил. Откуда ж мне знать, когда он при документах был и орел там на печати, и все записи, как положено, и фотография его… — А теперь еще раз повтори для меня и очень подробно, – прервал полицейского майор, – как вы с ним встретились и где. Полицейский сразу как-то сник, видимо, вспоминая тот злополучный день и свою доверчивость. Но, видать, кое-что его все же успокаивало. Его ведь могли убить партизаны, а он остался жив. И может быть, даст полезные сведения господину офицеру. Хотя тут тоже могут запросто к стенке поставить, объявив пособником партизан. У немцев это запросто. И он начал рассказывать, стараясь быть обстоятельным и убедительным. И то, как у леса стояли сани и возле них несколько человек без оружия. И как этот человек подбежал к подъезжающим саням, которые сопровождал Свиридов с напарником, и удостоверение показал с готовностью. Свиридов не так прост, он сразу спросил, с кем имеет дело. |