Книга Огненные рельсы, страница 47 – Сергей Иванович Зверев

— Исключено, – покачал Максимов головой. – Я специально расспрашивал специалистов в разведотделе. Мне сказали, что расчет сделан как раз на неподготовленных людей, чтобы обычный, неподготовленный человек мог получить доступ к оружию и всему остальному. Но, вы правы, лучше дождаться утра, потому что до тайника могли добраться и немцы, а тогда можно ожидать всего.

Организовав дежурство возле люка тайника, Романчук отвел партизан и сани поглубже в лес, где можно было без опаски разжечь костер. Несмотря на усталость и напряжение последних суток, никому не спалось. Радость, что найден тайник, что отряд еще на шаг приблизился к тому, чтобы стать полноценным подразделением армии в фашистском тылу, переполняла каждого. И сейчас у костра, когда партизаны поужинали и пили горячий травяной настой, когда все согрелись и смогли хоть немного расслабиться и ощутить некоторую безопасность, хотелось говорить, мечтать, вспоминать.

Романчук смотрел на сына и думал, как Игорь повзрослел за этот непростой год. Он превращается в мужчину, и можно положиться на него, можно надеяться, что если что-то случится с отцом, то Игорь позаботится о матери и сестре. Вспоминал пограничник и свое состояние там, в Польше, когда в лагере, неподалеку, за колючей проволокой находилась их с Елизаветой дочь, а они ничего не могли поделать. И было выше их сил уйти на восток, спасаться, когда здесь погибала их девочка. Петр Васильевич тогда готов был остаться с Елизаветой вдвоем, если бы все остальные решили тогда уходить. И вот все позади, и Светлана спасена. Да, были потери, но отряд жив и готов сражаться, он может сражаться и доказал это уже во многих схватках с врагом.

А Лещенко и Бурсак вспоминали лагерь, вспоминали, как им удалось связаться с партизанами, как их спасли из немецкого плена. И с грустью вспоминали своего товарища Валентина Никодимова, умершего и похороненного на чужой земле. Инженеры поклялись, что после войны, которая неминуемо закончится уничтожением врага и освобождением не только советской земли, но и всей Европы от немецкого нацизма, они приедут туда, в Польшу, в маленький город Освенцим и поставят на могиле товарища памятник. И пусть поляки смотрят на него и знают, что русские люди своих жизней не жалели, когда сражались с гитлеровцами, даже на чужой земле.

Зоя тоже грустно смотрела на огонь костра и вспоминала то страшное время, когда она попала в руки фашистов. Никто и не думал, что так закончатся спортивные состязания в Варшаве, куда Зоя Лунева приехала с советской командой по пятиборью. Вспоминала большого и доброго, заботливого Франтишека, благодаря которому она и осталась жива, сумев сбежать из поезда, в котором людей везли в концлагерь. Она вспоминала свой страх, который сумела побороть благодаря характеру, спортивной закалке. Вспоминала первые бои, когда впервые она убила врага. И ей не было уже страшно, это было торжество духа над ненавистным врагом, который нес народам ужас, смерть!

А Игорь, как и бывает у юношей, думал о Зое, в которую был влюблен. Он уже стал забывать все страхи, связанные с пребыванием в Польше, тревогу за сестру, томившуюся в немецком лагере. Сейчас он был почти спокоен за семью, которая снова собралась вместе. И теперь у парня на первом месте была тревога за девушку, которую он любил – смелую, сильную, красивую. Правда, на несколько лет старше него. Игорь готов был умереть за свою семью, за Родину, за Зою. И с грустью он смотрел на девушку, понимая, что она не сводит глаз с храброго мужественного лейтенанта Канунникова, человека, который, выдержав страшные суровые испытания, выжил. Саша Канунников был для Зои прообразом Овода из одноименного романа писательницы Войнич. Игорь соглашался внутренне, что лейтенант больше, чем он, достоин внимания и любви такой девушки, как Зоя. И это понимание толкало его на поступки, которые могли бы доказать другим, ему самому, а главное Зое, что он тоже достоин, что он тоже сможет выдержать многое и победить.