Книга Черная королева, страница 80 – Андреас Грубер

— Это не слухи! – перебил Роман.

Он смотрел на поднимающийся сигаретный дым. Когда он заговорил снова, его взгляд был устремлен в никуда.

— Старик делал это годами, снова и снова. То, что случилось тогда, преследует меня до сих пор. Я вижу перед собой этого урода, ведущего Миху за руку в свой кабинет. Потом около часа дверь оставалась запертой. Иногда я слышал Миху, иногда он молчал, а иногда я слышал только старика – это было хуже всего.

— Как часто это происходило?

— Каждый первый понедельник месяца. У старика был выходной, когда не было ни приема, ни консультаций. Мы ждали этого дня с ужасом. Он все время был дома… а потом в какой-то момент это происходило, иногда до обеда, иногда после. Он запирался с Михой. Сначала они играли в игру. Если Миха проигрывал, следовала взбучка, и тогда все начиналось по-настоящему. Старик называл это… – Роман пробормотал более длинную фразу по-чешски.

— Держать плаксу в узде, – лаконично перевела Ивона.

— Да. Парню нужно научиться проигрывать с достоинством.

— Почему вы ничего не предприняли?

Вопрос Ивоны вырвал Романа из раздумий. Он посмотрел прямо на нее.

— Ничего не сделали? – переспросил он. – Когда это началось, мне было восемь, максимум девять. К тому времени, как я понял, что в кабинете отца творится что-то неладное, Миха уже замкнулся. Он больше никого к себе не подпускал. Он в детстве пережил то, о чем я узнал лишь годы спустя…

— Что случилось потом?

Роман перевел взгляд с Ивоны на Хогарта, затем потушил сигарету о столешницу.

— Миха пять лет провел в доме для детей с отклонениями в поведении. Детская психушка! Но там рассказам детей никто не верил, считали бредом. Может, сейчас все иначе, но тогда мы были бессильны.

Он щелкнул зажигалкой, а затем резко закрыл крышку и пристально посмотрел на Ивону.

— Попробуй сделай что-нибудь с этой свиньей, когда тебе никто не помогает. Старик тогда был стажером в немецком посольстве. Он заботился о немецких задержанных и заключенных. Сегодня, как глава отдела социальных служб, он напрямую подчиняется немецкому послу. Его невозможно тронуть.

— Неужели вы не могли довериться матери? – спросил Хогарт.

— Шутите? Мать об этом знала. Все эти годы она покрывала старика. Эта светская дама ничего не предпринимала, постоянно отворачивалась – да, в этом она была мастерица. Как только я добился показаний против него, она обеспечила ему алиби. Она даже угрожала выгнать меня из дома, если я кому-нибудь хоть слово скажу. Рухнул бы ее проклятый идеальный мир. Что бы ни случилось, она стояла за этого подонка до самого конца. Позор от огласки этой мерзости был для нее тяжелее, чем то, что ее муж творил с ее собственным сыном.

— А вас?..

Продолжать Хогарту не потребовалось.

— Меня подонок пальцем не тронул, если вы об этом. Знал, что я бы голыми руками сломал ему шею.

— Нам нужно поговорить с вашим братом, – напористо сказала Ивона. – Можно устроить так, чтобы отец ничего не узнал?

— Будет сложно.

— Пока твой отец в посольстве, мы могли бы что-нибудь организовать, – предложил Хогарт.

Роман грустно улыбнулся.

— У нас еще одна проблема, и не со стариком. Не знаю, чем старик угрожал Михе все эти годы, но Миха ни слова не говорит о том, что происходило раз в месяц в отцовском кабинете.