Книга Черная королева, страница 81 – Андреас Грубер

Ивона непонимающе посмотрела на Романа.

— Миха с двенадцати лет не говорит. Ни слова. Он немой.

Хогарт невольно вспомнил о любви Михи к немому кино. Возможно, его жизнь тоже была затянута туманом и погружена в бесцветные оттенки серого.

— Боюсь, что после смерти матери все только ухудшилось.

— Болезнь брата? – уточнила Ивона.

Не болезнь. Хогарт знал ответ еще до того, как Роман его произнес. В тот же момент живот у него скрутило так, словно он проглотил ледоруб.

— Нет, изнасилования. Они никогда не прекращались. Боюсь, с тех пор, как умерла мама, все стало еще хуже. Не могу даже думать об этом, иначе мне придется свернуть шею этому старому козлу.

— Миха – левша? – подталкиваемый интуицией, спросил Хогарт.

— Да, а как вы узнали? Он вам ничего не запишет и не будет с вами разговаривать. Насколько мне известно, он только рисует.

На некоторое время воцарилось молчание.

— Вы это хотели услышать? – спросил, наконец, Роман.

Хогарт кивнул. Вот оно, то самое осиное гнездо, которое имел в виду Греко.

— Спасибо, что так откровенно с нами поговорили.

— Вы – первые люди за много лет, с кем я об этом поговорил. Я жене ни слова не сказал, она ничего не знает. – Роман встал. – Надеюсь, когда-нибудь эта свинья получит по заслугам.

— Мы примем против него меры, – заверила его Ивона.

Роман ничего не ответил, но Хогарт насторожился. Он уже достаточно хорошо знал эту женщину, чтобы понимать, что она не раздает пустых обещаний, – и именно эта ее черта его тревожила.

Роман сунул зажигалку в нагрудный карман.

— Мне нужно вернуться к печи.

Руки на прощание он им не подал.

— У меня есть еще один вопрос! – крикнул ему вслед Хогарт.

Роман уже стоял в дверях.

— Вы упомянули игру, в которую ваш отец играл с Михой… во что они играли?

Роман не задумываясь ответил:

— В шахматы, большими самодельными фигурами из обожженной глины.

Пока они сквозь прохладную ночь шли к парковке, в голове Хогарта проносились десятки мыслей. Собственно, в Прагу он полетел выяснить, что случилось с Шеллинг, где тринадцать картин Октавиана, кто стоит за страховым мошенничеством и почему Шеллинг не привлекла к делу пражскую полицию. Вместо этого он все глубже и глубже увязал в охоте за серийным убийцей, погружаясь в бездны человеческой души и извлекая оттуда такое, что вызывало у него боль в животе и рвотные позывы. Свое настоящее задание он так и не выполнил, и завтра вечером Кольшмид и Раст вернут его в Вену, а самое позднее на следующий день будет похищена, обезглавлена и с отрубленными руками завернута в бархат новая жертва. Отец продолжит насиловать Миху, и в один прекрасный день доктор Зайиц спросит Ивону, что нового она узнала. И не дай бог, под рукой Ивоны окажется оружие!

— Теперь я понимаю, почему Роман взял фамилию жены, – сказала Ивона.

Хогарт не ответил.

— О чем вы думаете? – спросила она.

— Я думаю, что наш убийца – Миха.

— Он слишком вялый, а кроме того, он и сам жертва. Боюсь, мы заходим в тупик.

— День рождения Михи – 31 января. Первая жертва, Хана Зайицова, его мать, была найдена мертвой 1 февраля. Следовательно, ее убили ровно в тридцать третий день рождения Михи. Он левша, поэтому именно он был первым убийцей и убил не только свою мать, но и всех остальных женщин.

— Звучит неправдоподобно, – возразила Ивона. – Почему он не убил отца?