Онлайн книга «Черная королева»
|
— Я могу лишь строить догадки. «Догадки!» Хогарт недоумевал. Зачем двум серийным убийцам сговариваться на партию, исход которой – неопределенность? Где-то должен быть какой-то намек на исход игры, в противном случае это послание лишено смысла. Из раздумий его вырвали слова Музиля: — Надеюсь, я смог вам помочь. Молодой человек открутил катушку с пленкой и вставил ее в металлическую банку, которую затем поместил в картонную коробку. — Постойте! – вскочил Хогарт. – Я хотел бы взглянуть на сценарий. Не дожидаясь ответа Музиля, он вытащил из коробки пожелтевшую стопку бумаг. Некоторые из скрепленных бечевкой страниц были порваны, другие помяты и заляпаны кофейными брызгами. Этому сокровищу место не здесь, где оно истлевает, а в музее кино. Ивона и Веселый подошли и встали рядом с Хогартом, когда тот не без благоговения открыл сценарий. Машинописный текст был весь испещрен рукописными правками, и выглядел как содержащая кучу ошибок курсовая студента киношколы. Хогарт пролистал до эпизода, начинающегося с кадра 151. — Мы на верном пути. – Ивона указала на абзац, где начиналось описание обсуждаемой сцены. При перечислении отдельных ходов фигуры обозначались только аббревиатурами: BA, TU, DA и SP. — Эта загадка была бы раскрыта, – пробормотал Веселый. – Но описание ходов заканчивается, как только появляется раввин. Музиль, по всей видимости, не понял из их разговора ни слова. Он молча стоял рядом, наблюдая, как они, обдумывая текст, склоняли головы над страницами. Хогарт перевернул страницу. Прямо перед самым концом эпизода был вставлен рукописный комментарий. «Партия Рети – Шлаге, Гамбург, 1910, доигрывается до конца. Голем побеждает, и раввин Лев радостно вскидывает руки». — Рети – Шлаге, Гамбург, 1910! – воскликнул Веселый. – А мы начали поиск только с 1914 года! — Этого нам достаточно? – спросил Хогарт. Веселый снял шляпу и протянул руку изумленному Музилю. — Большое спасибо, вы очень помогли. Десять минут спустя Ивона, Веселый и Хогарт сидели в кафе в начале пешеходной зоны на Вацлавской площади. Пока Веселый разговаривал по телефону с сыном, Хогарт, рассеянно помешивая кофе, смотрел на пустую парковку Института кино. С черно-белых плакатов на стенах контейнера на него смотрели Йозеф Кронер, Любомир Костелка и другие чешские киноактеры. Ему было очевидно, что двое убийц знали нужную страницу из сценария. И одним из них был Миха Зайиц. Другого объяснения просто быть не могло, поскольку на этот фильм он вышел исключительно через Зайица. Однако, поскольку тот самый эпизод, о котором шла речь, в снятый более восьмидесяти лет назад фильм не вошел, у убийц явно имелся доступ к этому архиву. Хогарту вспомнились слова Музиля о том, что в институте работают только студенты-киноведы, художники кино, начинающие сценаристы. Одним из них был второй убийца – возможно, даже сам Музиль. Веселый положил мобильный на стол перед собой. — Павел постарается в течение следующих нескольких минут выяснить весь ход партии Рети – Шлаге. Они заказали легкий обед и молча ждали, пока его принесут. Когда зазвонил телефон Веселого, все трое вздрогнули. — О боже, Евгения, – сказал он, бросив быстрый взгляд на экран. – Мне лучше не отвечать. Вскоре звонок стих. Около двух часов дня, пока убирали пустые тарелки, Хогарт наблюдал, как на парковку Института кино въехал обшарпанный бордовый фургон. Водитель, долговязый молодой человек в зеленом пуховике, вошел в офисный контейнер. Больше ничего не произошло. |