Книга Гранитная гавань, страница 128 – Питер Николс

«Я люблю тебя, – сказала она ему. – Я тебя не оставлю, Честер».

Он снова и снова прокручивал в голове эту сцену, пока вел грузовик. Осторожно, не превышая скорость. Он не хотел, чтобы его остановили. Чтобы на него вообще обращали внимание.

«Ты стал мне очень дорог. Я никуда не уйду».

Он видел ее, слышал, как она говорила. И знал, что она говорила искренне.

За всю жизнь никто и никогда не говорил ему таких слов. Салли его не любила. Иван – да, конечно, любил его, как и он любил Ивана. Но они молчали об этом, потому что были мужчинами. Не произносили вслух слово «любовь». Хотя и были семьей.

С Нэнси все было иначе. Их связывала любовь мужчины и женщины. Страсть. И секс. Который стал лучше после Шейна.

Нэнси, конечно, обидится, что он связал ее клейкой лентой. Но он не причинил ей боли, и он не хотел ее испугать. Он сделал это ради нее. «Я люблю тебя, и я тебя не оставлю». Она сказала ему правду. Поэтому он лишь один раз совершил в отношении нее такой поступок, как совершают ошибки. Он извинится, и все снова станет таким, как было. Он представил, что будет, если Нэнси не простит его и больше не захочет быть с ним вместе. Он боялся вновь остаться в одиночестве, мучиться своими мыслями, никогда больше не говорить с Нэнси, не заниматься с ней любовью – так она называла секс. Мысль об этом вызывала в нем ужас и тоску. Но он придумает, как все ей объяснить, не назвав истинной причины, и попросит у нее прощения. То, чем он занимался, могло быть для нее опасно, поэтому он должен был ее защитить.

Она пришла к нему без предупреждения. Он просто не успел придумать, как с ней быть. Она никогда не приходила к нему домой, кроме как один раз по дороге на ярмарку, так что ему не могло прийти в голову ничего лучше. Тем более так быстро и в такую минуту. Он был не виноват.

И когда он связал ее и вернулся в амбар, Иван снова заговорил с ним.

«Ну все, мистер, тебе крышка. Если она знает, что ты тут, узнает и кто-нибудь другой. Сюда могут прибыть в любую минуту. Тебе лучше убираться отсюда со всей компанией, Честер. Давай, собирай манатки и рви когти. Ты меня понял? Немедленно!»

Честер никогда бы так не выразился – крышка, манатки, рви когти, – так выражался Иван. И никто больше не называл его мистером. Поэтому он знал, что в эту минуту с ним говорит Иван.

— Хорошо, – ответил Честер.

И вот так вышло, что он запихнул в грузовик Итана и Софи и рванул куда глаза глядят. Он знал, что с Нэнси все будет в порядке. Он не причинил ей боли, и лента давила не слишком туго, и она могла дышать. Он вернется и обо всем ей расскажет и придумает что-нибудь, чтобы объяснить, почему так сделал. Сейчас ему ничего не приходило в голову, но он знал, что придумает версию для нее, когда все закончится, и у него будет время собраться с мыслями. И все снова станет таким, как было, только еще лучше.

Потому что… думая об этом, вспоминая, как Нэнси сказала, что любит его… он понял, что тоже любит Нэнси. Он любил Салли, но она не любила его и держала их связь в тайне. С Нэнси было иначе – она не стеснялась его, называла милым, обращалась с ним ласково. Он гордился собой. У него был настоящий роман – то, чего у него не было никогда. И секс стал лучше. Теперь же он станет просто отличным.

Байрон Пью не сильно ему в этом помог. Время от времени он выбирался в бары в Бангоре, подальше от Гранитной гавани, чтобы его никто не узнал, и знакомился там с девушками. Они хотели денег, и он платил, но чувствовалось, что они хотели только денег. С ними у него не очень хорошо получалось. Может быть, потому что они не любили его, а он не любил их.