Книга Гранитная гавань, страница 15 – Питер Николс

Шаркая тапочками, она прошла в дом. Алекс проследовал за ней в открытую кухню.

— Моя сестра Кэти, – сказала она.

Еще одна толстовка «Патриот», такая же серая, но размера XXL, обтянувшая подушки грудей и живота. Глаза Кэти впились в Алекса, будто спрашивая: «Ну и что ты намерен с этим делать?»

Дорин села за стол, зажгла сигарету. Кэти уже курила. Кухня наполнилась затхлым сигаретным дымом. Здесь господствовал тот же принцип оформления, что и во всем остальном доме: ничего не выбрасывать. Полки и столешница были завалены старыми поздравительными открытками, пластиковыми фигурками животных, копилками, каталогами, старыми объявлениями.

— Миссис Визнер, я очень сожалею о вашей утрате. – Эти слова были банальны, но других он не нашел. И он искренне ей сочувствовал. – Вы видели фотографию, которую мы прислали?

Он взглянул на Кэти.

— Это он, – сказала Дорин.

— Если не возражаете, я задам вам пару вопросов.

— Давайте.

Дорин вынула сигарету изо рта и уставилась ничего не выражавшим взглядом в окно на задний двор, напомнивший Алексу склад магазина подержанных вещей. Мать Шейна казалась скучающей. Или накуренной. Она медленно, как во сне, двигалась по кухне. Возможно, она дошла до той крайности, где трагедия уже не могла на нее повлиять.

— Не против, если я сяду? – Он указал на стул.

— Да пожалуйста.

Алекс выдвинул стул из-за стола, сел, вынул блокнот и ручку.

— Когда вы в последний раз видели Шейна?

— Пару дней назад. Кажется, в четверг.

— Два дня назад? Он два дня как пропал?

— Он не пропадал. Мы просто его не видели. Он часто остается у друзей.

— А кто его друзья?

— Итан… Итан Дорр. И Джаред Маккинон.

— Вы им звонили? Доррам или Маккинонам?

— Нет.

— Почему?

— Потому что, как я уже сказала, он был у них. Он всегда там остается.

— И вы никогда за него не волновались?

— Нет.

— Сколько человек здесь проживает, миссис Визнер?

— Пятеро. Я, мой муж Деннис – мой второй муж, не отец Шейна, – еще сын Денниса Брайан и наша с Деннисом малышка Скай. Она сейчас спит.

— Где сейчас отец Шейна?

— Где-то в северной части Нью-Йорка.

— Вы с ним уже связались?

— Нет.

— У вас есть его контакты?

— Где-то валялись.

— Как его зовут?

— Дерек Картер.

— Они с Шейном были близки?

— Нет, какое-то время не общались.

— Какое-то время – это какое?

— Ну, может, лет десять.

— Он не общался с отцом десять лет?

— Да.

— Вы когда-нибудь просматривали телефон Шейна?

— Нет.

Алекс записал все это в маленький блокнот, какие покупал упаковками по десять штук. Помимо фиксации подробностей, возможно не слишком существенных, это давало возможность не смотреть людям в глаза, задавая им вопросы. Он мог смотреть вверх и вниз, переводить взгляд с блокнота на лицо человека, с которым разговаривал, и отводить взгляд, как будто размышляя, и подмечать все, что видел вокруг. Люди обычно и ждали, что он будет с задумчивым видом делать записи. Они тоже отводили взгляд или смотрели на него, когда думали, что он не смотрит, и он видел, когда они это делали.

Кэти, сидевшая на другом конце стола, таращилась на него с бессознательным любопытством, как ребенок, словно ожидая услышать, что он спросит дальше. Она переводила взгляд с Алекса, когда он задавал вопросы, на Дорин, когда она отвечала так безразлично, будто смотрела теннисный матч и ей мешали.