Книга Гранитная гавань, страница 17 – Питер Николс

Вернувшись в машину, он понял, что дышит так, будто очень быстро поднялся на очень высокую лестницу.

Корабль попал в беду. Корма накренилась вверх, плавучие льдины окружали ее зубчатыми глыбами. Поломанные стеньги рухнули на палубу, запутавшись в такелажах. Паруса были разорваны. Из холодной воды рвался кит. Мужчины с копьями стояли на берегу и смотрели на эту сцену.

Прежде чем приступить к делу, Итан принес обогреватель – один из тех двух, что Изабель купила, когда печь приказала долго жить, – в мастерскую в подвале, включил его и снова побрел на кухню, чтобы сделать кофе.

Он посмотрел на часы на стене над дверью: 11:40. Обществознание, миссис Давито. Класс! Итан почувствовал невероятное удовольствие. Сжал кулак, выбросил руку вперед. Проснувшись за полчаса до ее урока, все то время, что он длился, валялся в постели, листая «Снэпчат», и только после этого спустился вниз. Пошли вы, миссис Давито!

В мастерской – отцовской – он положил в магнитофон компакт-диск – отцовский магнитофон, отцовские компакт-диски – ирландской группы «Боти Бэнд», которую любил отец, и Итан полюбил тоже, и сел за широкий рабочий стол из сосны. Сделав глоток кофе, отставил кружку подальше в сторону. Взял бутылку, зажал ее в маленьких тисках с мягкой подкладкой и стал заглядывать в нее то с одной, то с другой стороны.

Корабль, море, люди и рябь на воде двигались за толстым волнистым стеклом, когда Итан двигал головой. Вдоль края моря цвета берлинской лазури, там, где оно соприкасалось со стеклом, поднималась коричневая полоса, усеянная черно-белыми крапинками: далекий берег. Другой край был отмечен неровными белыми глыбами: айсбергами. Корабль, очевидно, тонул в центре этой диорамы, застыв во времени и пространстве.

И корабль, и бутылка были довольно топорными. Некоторые стрелы и балки были сделаны просто-напросто из толстых спичек. Бутылка, рассчитанная на три с половиной литра какого-то древнего грога, была такой же грубой поделкой, но в этом и заключались ее очарование, оригинальность и, как надеялся Итан, будущая ценность. Современные производители кораблей в бутылках обычно помещают свои модели в обыкновенные, продаваемые на каждом шагу прозрачные емкости для спиртного. Большинство новых моделей кораблей, легко доступных в интернете, делались в Китае из однородных, штампованных деталей, как и модели самолетов. По их меркам с бутылкой в руках Итана все было не так: несовершенный кусок выдувного стекла, неправильные контуры, асимметричная форма, маленькие пузырьки воздуха, застывшие в стекле. Но автор корабля, представивший его в ужасной ситуации, окруживший бурлящим морем, китом, людьми в опасности и плавучими льдинами, не мог найти более подходящего театра для своей драмы. Итан знал, что бутылка определенно старая. Может быть, девятнадцатого века? Может быть, современница изображенной в нем сцены? Это явно повышало ее ценность.

Итан был уверен, что моделист, создавший этот корабль в бутылке, был настоящим китобоем, который познал море и видел своими глазами подобные сцены. Но он был еще и художником. Смотреть на эту сцену через бутылку было все равно, что видеть ее сквозь бурю.

Он нашел ее на распродаже. Трехмачтовое китобойное судно с двумя сломанными мачтами лежало в ней на боку среди льда, сделанного из замазки и льняного масла. Название корабля «Конкордия» было написано на транце корабля крошечными выцветшими золотыми буквами. Итан знал, что китобойное судно «Конкордия» было одним из кораблей Нью-Бедфорда, затерянных в Арктике у побережья Аляски в 1871 году. Та самая «Конкордия»?