Книга Гранитная гавань, страница 19 – Питер Николс

Одна из отцовских книг была посвящена изготовлению кораблей в бутылках. Она советовала искать старые бутылки на распродажах. Она учила, как делать внутри бутылки волнистое море с помощью замазки на льняном масле, смешанной с берлинской лазурью. Итан научился заливать эту вязкую пасту в бутылки и придавать ей волнистую форму с помощью длинных деревянных шпателей, которые он строгал ножом до нужного размера, а потом проводил по синим вершинам волн крошечной кисточкой с капелькой белой краски. Он научился делать корпус корабля достаточно узким, чтобы он мог проходить через горлышко бутылки, и подвешивать мачты на небольших проволочных петлях. Он сунул свой первый корабль в бутылку, приклеил к поверхности моря, дождавшись, когда клей высохнет, потянул за веревку, прикрепленную к снастям, чтобы поднять мачты, и, наконец, запечатал бутылку красным сургучом. Эту модель он продал на своем сайте за сто пятьдесят долларов.

Начав продавать модели, Итан хотел заниматься только этим. Школа была пустой тратой времени. Его оценки стали хуже. Он пропускал уроки. Он ссорился с матерью, и они оба были недовольны, пока она, как ни удивительно, не сдалась и не позволила ему бросить школу. Они сошлись на том, что он будет на домашнем обучении, но сможет посвящать достаточно времени собственным интересам. Они перестали ссориться. В доме стало тихо.

Теперь он проводил большую часть дней (во всяком случае, учебных) в мастерской, изготавливая модели и корабли в бутылках, или играл в видеоигры в своей комнате наверху. Ему нравилось оставаться дома одному. Он готовил себе на кухне поздние завтраки. Чувствовал себя независимым.

И зарабатывал деньги – немного, но он смог доказать матери, что не нужно его обеспечивать.

Когда он поднялся наверх, чтобы сварить себе еще кофе, телефон запищал, и он увидел сообщение от матери: «Итан, позвони мне, как только проснешься. Это ОЧЕНЬ ВАЖНО. Позвони сразу же. Я серьезно. Позвони». Звонить ему не хотелось, как и слушать то, что она ему скажет, как бы важно это ни было. Это могло испортить его миролюбивое настроение, нарушить личное пространство.

«Что?»

«Я скоро приеду. Сиди дома!»

«Мам, расслабься».

Еще около часа он провел, вытаскивая из бутылки осколки «Конкордии» длинными хирургическими пинцетами, прежде чем услышал, как мать заходит в кухню. Какого черта? Почему она пришла домой так рано?

— Итан? Ты дома? – крикнула она.

Ее голос показался ему резким. Будто он сделал что-то не так.

— Что? – ответил он, начиная раздражаться.

По лестнице застучали ее жуткие ведьминские туфли.

Это был маленький домик из тех, что в прошлом веке, в двадцатые годы, покупали по каталогам и по железной дороге привозили сюда в разобранном виде. На Джейкобс-авеню таких домов было четыре. Три из них – в хорошем состоянии.

Дом Изабель нуждался в покраске, водосточный желоб перекосило, кусты возле дома были почти не видны за сорной травой. Но он все равно был красив: низко нависшая четырехскатная крыша, маленькое слуховое окно наверху, веранды с коническими прямоугольными столбами, двойные окна с фонарями на верхних створках.

Внутри Алексу тоже нравилось. Уютная гостиная, камин, удобный старый диван. Он припарковался на подъездной дорожке и, как обычно, побрел к кухонной двери. Собака, которой в прошлый раз, когда он приходил, здесь не было, яростно залаяла в ответ на его стук.