Книга Гранитная гавань, страница 28 – Питер Николс

— Может, подбросишь до Рокленда и назад? Мне нужно забрать кресло, оно большое, и сама я его не дотащу. Я тебе заплачу.

— Да, конечно. Но не надо мне платить.

— Нет, я заплачу.

В фургоне он спросил ее, откуда она его знает.

— Джаред, я сто лет тебя знаю, – ответила она таким тоном, будто он был умственно отсталым. – Моя бабушка Венди занималась йогой с твоей мамой в Маунтин-Холле.

— А, ну да, – потрясенно пробормотал Джаред.

После этого он все чаще, когда выдавалась возможность, приходил в «Обитель чернил», студию Эшли на третьем этаже, и смотрел, как она работает. Разглядывал татуировки на ее шее и руках. Она рассказывала ему о рисунках, о китайских иероглифах и о том, что они означают. Она приподняла футболку, сунула большой палец в штаны и чуть оттянула их, чтобы показать ему свою татуировку целиком. Джаред никогда не видел ничего более прекрасного, чем молочная белизна ее кожи, подчеркнутая этой синевой. Ее худая спина, тонкая талия, припухлости ее груди. Он спросил, есть ли у нее еще татуировки. Остальные он увидел несколько недель спустя.

Эшли нравилось быть сверху. Лежа на футоне, Джаред не отводил глаза от бледно-голубых орхидей, которые, казалось, росли из того места, где соединялись их тела. Ух ты, думал он, пораженный этим эффектом. Когда она занималась с кем-то сексом, их обвивали орхидеи.

Но и наблюдая за ними, Джаред чувствовал, что взрослый мир Эшли – для него загадка. Она жила в Портленде и общалась с какими-то крутыми татуированными людьми. Он все еще не мог поверить, что тогда в парке она с ним заговорила, а теперь он иногда приходил к ней и они занимались сексом.

— Это Итан и Софи, – сказал он теперь. – Они хотят посмотреть твои работы.

— Посмотреть можете, но тату я вам не сделаю.

— Нет?

Итан, казалось, был удивлен.

— Нет. Вы несовершеннолетние. – Она посмотрела на Джареда. – И ты об этом знаешь.

— А, ну да, – ответил он таким тоном, будто об этом забыл.

Итан и дочка полицейского явно были разочарованы. Подростки вечно приходили к ней за татуировками. Они понятия не имели.

— Но я могу сделать вам временные тату, которые продержатся где-то две недели.

— Можешь? – спросил Итан.

— Конечно.

Эшли распахнула дверь шире.

Джаред, в студии чувствовавший себя как дома, показал им папки с ее рисунками.

— Есть идеи? – спросила Эшли.

— Имя, – ответил Итан.

Эшли открыла папку со шрифтами. Принялась медленно переворачивать страницы: слова, имена, буквы. Блочные, витиеватые, каллиграфические.

— Так, значит, Итан? И…

Она посмотрела на девочку.

— Не наши имена, – ответила та.

В продуктовом магазине выдался тот еще денек. Испуганные, хмурые люди озирались по сторонам, отводили взгляды, боялись смотреть друг другу в глаза. Еду закупали быстро, оптом, будто запасались на случай урагана.

Изабель наполнила тележку: хлопья, молоко, яйца, тофу, овощи, макароны, соус для спагетти, органические макароны с сыром. Еда для него, еда для нее.

До того как родился Итан, Изабель плавала с его отцом Джошуа из штата Мэн на Карибы и обратно. Когда побережье штата Мэн исчезло за кормой, Изабель пришла в ужас при мысли, что всего лишь два сантиметра древесины, обшивка лодки, отделяют их от мрачных глубин. Но уверенность и радость Джошуа, ритм волн, день и ночь огибавших корпус, убаюкали ее страх, и в необъятности и одиночестве океана, в спокойствии и мастерстве Джошуа она обрела мир, о котором никогда не знала.