Книга Гранитная гавань, страница 49 – Питер Николс

Харрис сидел за столом перед большим ноутбуком с ярким экраном.

— Присаживайтесь. – Он придвинул стул к столу и повернул компьютер так, чтобы Алексу был виден экран. – Наши коллеги из Бостона, из отдела нераскрытых дел, прислали мне это сегодня утром.

Алекс сел и посмотрел на экран.

Увиденное было знакомо до боли. Он даже не сразу понял, что перед ним не та же самая фотография. Но это был не Шейн, а другой молодой человек, свисающий с точно такой же перекладины. Руки точно так же подняты, запястья точно так же стянуты веревкой. Точно такой же разрез вдоль тела.

— Господи. Откуда это?

Харрис не ответил, но переключил на другую фотографию. На экране появилась жаба, лежащая, судя по всему, на блюде из нержавеющей стали. Земноводное покрывал толстый слой свернувшейся крови. Ее глаза были открыты.

— Найдена живой внутри тела, – сказал Харрис.

— Где? И когда? Кто это?

Харрисон переключил на новый файл – страницу из полицейского протокола с фотографией и распечатанными подробностями.

— Байрон Пью. Двадцать шесть лет, житель Бруклина, штат Массачусетс. Найден повешенным на заднем дворе дома в Праутс-Нек, штат Мэн, четырнадцатого августа две тысячи восьмого года. Последний раз видели во время отпуска в Скарборо, четырьмя днями ранее, десятого августа. – Харрис повернулся к Алексу. – В сотне миль отсюда. Шестнадцать лет назад. Итак, у нас есть серийный убийца. Что за Рип Ван Винкль^[12] – если других тел мы не найдем – все это время спал, а потом проснулся и взялся за старое?

— То дело так и не раскрыли?

— Нет.

Алекс попытался всмотреться в текст на экране.

— Причина смерти? Я так понимаю, не рана?

— Нет. Не она. – Харрис вновь постучал по экрану и продемонстрировал четвертое фото – тело крупным планом. На одной стороне мертвенно-белой шеи и плеча был пурпурно-коричневый синяк. Тот же самый заход с плеча. Убийца был левшой. Он сделал с ним то же самое, что и с Шейном Картером. Причина смерти, – вновь переключил он на отчет, – асфиксия. Такие же синяки вокруг рта и ноздрей. В его анализе крови были обнаружены следы диметилтриптамина, и это позволяет предположить, что перед смертью он употреблял наркотики, вероятно грибы. – Спецагент Харрис вновь повернулся к Алексу. – О чем все это нам говорит, детектив? Пока у нас нет информации о других таких жертвах, мы имеем два тела, обработанных одним и тем же убийцей. Почему Байрон Пью в Праутс-Нек в две тысячи восьмом году и почему Шейн Картер здесь и сейчас? С какой стати этот псих вдруг проснулся после такого долгого сна? И когда нам ожидать новых выходок? Может, он отсидел в тюрьме и вышел на свободу? Женился, завел детей, был по уши в делах?

Уверенный тон этого ребенка, этого странно взрослого мальчика, его «Викс ВапоРаб», а теперь и профессорский тон, который Алекс прежде слышал лишь у грубых, опытных инструкторов полиции, когда проходил обучение в Академии уголовного правосудия, совершенно не вязались с его гладким розовым лицом.

— Не знаю, – сказал Алекс, надеясь, что его голос звучит не слишком виновато.

— Верно. Мы не знаем, – безапелляционно заметил Харрис. – Сейчас мы не можем знать и половины того, что произошло. Но кое-какая новая информация у нас все же появилась. Мы имеем дело с серийным убийцей. Спланированным убийством. Тот, кто его совершил, знал Байрона Пью или, во всяком случае, наблюдал за ним и выбрал. У убийцы есть свой метод, есть место, где он орудует, – такие преступления не совершаются посреди дороги или на пляже. И под действием момента – тоже. Преступник одолел Пью – крупного парня в сто восемьдесят пять сантиметров ростом, – приволок к себе домой или в какое-то убежище, где проделал все свои манипуляции, и повесил на заднем дворе в Праутс-Нек. – Харрис вернулся к экрану. – Мы проверяем все возможные связи между Байроном Пью, его прошлым, членами его семьми, одноклассниками, друзьями, коллегами и так далее, со всеми, кого знал Шейн Картер, и всеми, кто работает в Поселении.