Онлайн книга «Гранитная гавань»
|
— То есть он пользовался особым доверием. — Совершенно верно. — И вы тоже захотели воспользоваться особым доверием. — Совершенно верно. — И вы не видите ничего плохого в том, что добавили наркотическое вещество в натуральный препарат и дали ничего не подозревающему человеку? — Я помогал подруге. Я сказал ей, что сам сделал электуарий. Она могла его и не принимать. Она не говорила мне, что у нее проблемы. Я сам решил дать ей средство от страданий. Вы видели мою домашнюю библиотеку – сомневаюсь, что у какого-то другого человека такая есть. Я годами изучал фармакологию натуральных растений и лекарств. Жабы были основным аптекарским ингредиентом в колониальные и доколониальные времена. Секреция их околоушных желез широко использовалась в древних культурах и в религиозных церемониях. Это было популярное средство в Мезоамерике, доколумбовой… — Так вы понимали, что нарушаете закон? — Я об этом не думал, если честно. — Вы когда-нибудь давали Шейну Картеру или кому-то еще из учеников свой электуарий? — Разумеется, нет, – отрезал Роджер. – Электуарий предназначен для людей больных, уставших, подавленных, впавших в отчаяние. Шейн был молод и здоров. — Как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Шейном Картером? — Я учил его тонкостям игры в шахматы, – сказал Роджер. — И все? — Мы много лет подряд встречались несколько раз в неделю в шахматном клубе, и у меня с ним, как и с другими учениками, сложились теплые дружеские отношения. — Что вы подразумеваете под теплыми дружескими отношениями? — Ничего неподобающего, уверяю вас, если вы на это намекаете. — Я ни на что не намекаю. Я говорю со всеми, кто знал Шейна. Со всеми, кто мог бы мне что-то о нем рассказать. — Могу сказать, что Шейн был умным, жизнерадостным мальчиком, но дома им совершенно не занимались. Поскольку в семье его никто не любил и не заботился, друзья и занятия, как в школе, так и за ее пределами, были для него очень важны. Я знаю Шейна с одиннадцати лет, видел, как он взрослел. Как стал из проблемного мальчика сильным молодым человеком. Как овладел игрой в шахматы на высоком уровне. Если у него была страсть к чему-то, если он это любил, это занимало все его внимание, и он добивался успехов. Он был замечательным. Его любили, по-настоящему любили все, кто его знал. Если вы говорили с его друзьями, вы уже знаете это. — Вы его любили? Агент Харрис громко выдохнул и сказал: — Наконец-то. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на два монитора. На одном были видны только голова и плечи Роджера, другой давал более широкий обзор – видны были профили Алекса и Роджера, сидевших друг напротив друга по разные стороны стола. Шеф Билли Рейнтри сидела за столом позади Харриса. Она бесстрастно смотрела на мониторы. — Я был близок с Шейном. Я был близок со многими своими учениками, мальчиками и девочками. Если вы учитель, вы не можете не выделять некоторых детей. Вы наблюдаете, как они взрослеют, как становятся теми, кем вы их видели в мечтах. Это естественно, иначе вы бессердечный учитель. Вы вкладываете в них частичку себя, и вы впускаете их в свое сердце. — Вы знали молодого человека по имени Байрон Пью? Роджер наклонил голову и задумался. — Байрон Пью… — До того как вы переехали в Гранитную гавань, вы жили в Уэстбруке и преподавали в Университете штата Мэн в Ороно, верно? |