Книга Люблю, мама, страница 3 – Илиана Ксандер

Похоже, сейчас подходящий момент сказать папе, что у меня болит голова и вообще, вот-вот случится нервный срыв – естественно, это ложь, – и сбежать домой. Эмоции и правда закипают у меня внутри, только непонятно, какие именно. Больше всего мне хочется оказаться подальше от этих людей.

Я выхожу в пустой коридорчик, ведущий к другому залу, и вижу, что в самом конце отец разговаривает с тем парнем. Делаю шаг в их сторону и вдруг улавливаю громкий шепот:

— Ты, мешок дерьма!

Чего?!

Отступаю в сторонку, прячусь за дверью; отсюда их не видно, зато слышно каждое слово.

— Не здесь, – шипит отец. – Как ты смеешь?

— Как я смею? Да у меня полное право тут быть.

— Убирайся. Сейчас же.

Мужчина в бейсболке цокает языком.

— Она ничего не заподозрила?

— Кто?

— Маккензи.

Сердце тяжело переваливается у меня в груди при звуке моего имени.

— Не смей упоминать мою дочь!

— О, так значит, нет? Отлично справляешься, малыш Бенни…

Малыш Бенни? Мой папа? Кто может так его называть?

— Я сказал, убирайся, – жарко шепчет отец. – Просто… уйди. Поговорим позже.

Мне хочется выглянуть в дверной проем, и я делаю шаг, но паркетный пол под ковром вдруг предательски скрипит. Скрипит!

Вот черт!

Я замираю на месте, как олень в свете фар. Слышу приглушенные шаги. Тут же в дверях появляется отец. Он видит меня и явно паникует.

— Что это было? – спрашиваю я его и выглядываю в коридорчик. Загадочного парня в бейсболке уже нет.

Отец трет лицо руками.

— Ничего.

— Ты с кем-то ругался?

— Нет, милая, мы просто болтали. – Из внутреннего кармана пиджака он вытаскивает заветную фляжку.

— Ты знаешь этого человека?

Отец нервно отхлебывает и медленно выдыхает.

— Никогда его раньше не видел.

Наглая ложь.

Он прячет фляжку обратно и подмигивает мне.

— Ты в порядке?

— Я тут больше не могу. Эти люди… – Не договорив, я закатываю глаза и киваю головой в сторону большого зала.

— Я знаю. Знаю. – Отец жмурится и щиплет себя за переносицу.

— А ты в порядке?

Отец с мамой не были идеальной парой. Особенно в последнее время. Ссорились чаще, чем обычно, и только их ссоры я и наблюдала, когда проводила с ними выходные, потому что последние два года снимала небольшую студию в городе, поближе к университету.

Отец делает громкий вдох, потом медленно выдыхает сквозь надутые губы. Изображает улыбку.

— Да, милая. – Он мягко похлопывает меня по плечу. – Все будет хорошо. Можешь уйти, если хочешь.

— Увидимся дома, – говорю я и направляюсь к заднему выходу.

Главное представление начнется позже, на улице, когда гости станут выходить. Фанаты со всех уголков страны – единственные, кто и правда скорбит. Издательский дом предусмотрительно привлек свою пиар-команду к «управлению мероприятием». Да, именно так они это называют. Группа наемных актеров должна устроить беспорядки; они будут выкрикивать разные оскорбления и рвать мамины портреты – мол, Е.В. Ранш была настоящим демоном. Потому что, видите ли, плохого пиара не бывает. Я это знаю, ведь меня заранее предупредили. Сразу после того, как я подписала договор о неразглашении. Выходка, спланированная пиарщиками издательства, должна повысить продажи до небес.

Мне совершенно точно не хочется выходить через главные двери – прямиком в лапы папарацци и безумных фанатов. Выдыхаю с облегчением, когда вижу, что у заднего входа и на парковке никого нет. По дороге к машине у меня звонит телефон.