Книга Люблю, мама, страница 5 – Илиана Ксандер

— Все хорошо?

— Угу. Перезвоню.

— Уж постарайся.

Следующие пять минут я сижу не шевелясь. Читаю три страницы из конверта, и мои внутренности завязываются в узел. Я перечитываю их и переворачиваю другой стороной вверх, дабы убедиться, что ничего не пропустила.

Я мало что знаю о прошлом моих родителей, но мне известно, откуда они родом. История на этих страницах кажется очень личной. Мама никогда не говорила со мной откровенно об их знакомстве. С какой стати ей делать это сейчас?

«Все было сложно», – такой фразой отделывалась она.

Зная ее романы, я бы сказала, что все было невероятно сложно. Критики называли мамино воображение «искрометным». Я лично полагаю, что оно безумное, а причина – в ее прошлом. Какой родитель станет посвящать ребенка в свое безумное прошлое?

Сперва мне захотелось сунуть письмо в громадный ящик, полный схожих посланий, накопившихся у матери за двадцать лет писательской карьеры. Она держит его у себя в кабинете, дома. Он антикварный, готический, размером с гроб – специально для фанатской почты.

Но мне любопытно. Вдруг эти письма действительно от мамы?

Я знаю, как можно проверить их подлинность.

Завожу двигатель и еду домой к родителям.

От города дотуда час езды. Я настояла, что не буду жить дома, пока учусь в университете, понимая, что в колледж где-нибудь за пределами штата меня все равно не отпустят. Но, по крайней мере, я получила некоторую свободу, перебравшись в город.

Я навещаю родителей часто – каждые две недели приезжаю на выходные. После маминой смерти я ночевала у них. Конечно, это была бабушкина идея: «сплотиться в скорби», так она выразилась. Правда, я не уверена, что хоть кто-то из нас скорбит.

Час спустя я сворачиваю на частную дорогу, ведущую к родительскому поместью. Дом площадью 650 квадратных метров стоит на участке в два гектара. На участке также располагаются гостевой домик, бассейн и естественный пруд; к нему примыкают лес и озера.

Охранник, нанятый пиарщиками, приветствует меня кивком. Но я правильно считала, что одного будет недостаточно, потому что за поворотом дороги теснятся они – целая толпа репортеров с камерами. Вспышки сопровождают меня до самых ворот.

— Маккензи, вы согласны, что это был несчастный случай?

— Маккензи, вы будете дописывать ее следующий роман?

— Мисс Каспер!

— Это частная собственность! – кричу через стекло. Они и сами это знают. Но им плевать. Спасибо еще, что, когда металлическая створка медленно отъезжает в сторону и я заруливаю на территорию, они не бросаются за мной.

Минуту спустя я вхожу в дом. В ноздри ударяет волна сладких ароматов от сотен цветов, которые шлют ее друзья, коллеги и поклонники. По дому расхаживают сотрудники кейтеринга, готовя вечерний прием.

Я направляюсь в мамин кабинет, не выпуская письмо из рук. Он заперт. Ключ имелся только у мамы – или, может, она так думала. Войти можно было лишь в ее присутствии. Но я в курсе, где папа хранит запасной ключ. Поймала его на шпионаже пару месяцев назад. Мама об этом не знала, и сам факт слежки указывает, насколько испортились отношения между моими родителями.

Сейчас мне просто необходимо попасть в кабинет.

Я подхожу к небольшой маске островного божка, украшающей гостевую ванную, и сую руку в густую гриву искусственных волос. В основании черепа из мягкой резины нащупываю ключ.