Книга Люблю, мама, страница 40 – Илиана Ксандер

Кошусь на него с подозрением.

— Обещаешь? – спрашивает он с чарующей улыбкой.

Я закатываю глаза.

— Обещаю.

— Я поеду с тобой в Бримвилл.

Мое сердце делает скачок.

— Серьезно?

— Но только если позволишь оплатить поездку нам обоим.

Прищуриваюсь – похоже, он пытается взять дело под свой контроль.

По правде говоря, денег у ЭйДжея куча. В отличие от меня. Так что можно вздохнуть с облегчением: не придется залезать в свои скудные сбережения или просить у отца.

— Ладно, – киваю я, отворачиваясь. – Спасибо.

ЭйДжей бьет по воздуху кулаком и еле слышно шепчет:

— Йессс! – а потом спрашивает: – И когда мы едем? Завтра?

Нервно смеюсь в ответ на его безумную идею, но мое сердце от предвкушения уже выбивает барабанную дробь.

На следующий день, как только закачиваются лекции, я бегу к Эй Джею домой.

— Ты будешь разочарована, – сообщает он с порога.

Бросаю сумку на пол, потом беру из холодильника банку газировки и удобно устраиваюсь в своем обычном кресле.

ЭйДжей крутится на компьютерном стуле.

— А может, и нет. Как посмотреть.

— Выкладывай, – командую ему, сгорая от нетерпения.

ЭйДжей разворачивается к монитору.

— Сама знаешь, в наше время ничего нельзя скрыть. – Его пальцы порхают над клавиатурой, на экране открываются окна браузера и файлы с документами. – Все оставляет цифровой след. Даже если ты никак не проявляешь себя в онлайне, записи остаются.

— Правда, они могут вести в тупик.

ЭйДжей откашливается.

— Приют был закрыт пятнадцать лет назад. Я подумал, поскольку у твоей мамы не было друзей и она не упоминала никаких близких, нет смысла искать ее одноклассников. Я поднял другие записи, попробовал несколько имен. Нашел ссылки на пару десятков людей с теми же именами и нужного возраста по всей стране. На сотрудников, имевших отношение к расследованию пожара.

— И где же ты их отыскал?

— В полицейском деле. Там учителя, социальные работники, психотерапевты – куча народу, в общем. Их вызывали на допросы, но только троих допрашивали больше одного раза. Первой была приютский психолог, но она умерла два года назад.

— Черт…

— Учитель математики в средних классах, но он тоже умер вскоре после закрытия приюта.

— Великолепно, – бормочу я. – А кто третий?

— Третья. Дайан Джейкобсон, заведующая хозяйством. Как ни странно, ее допрашивали неоднократно. Она в тот день работала в ночную смену. – ЭйДжей бросает на меня многозначительный взгляд. – В деле упомянуто, что воспитанники называли ее «крестная».

— Знаешь, что интересно? В маминой «Лжи, снова лжи и возмездии» есть персонаж, единственный положительный, – заведующая хозяйством, к которой главная героиня обращается за помощью.

— Вот видишь!

— Выкладывай дальше. Где она сейчас?

— Дайан работала в приюте, пока он не закрылся, а потом вышла на пенсию. Сейчас ей семьдесят три года, и, если верить реестру, она владеет недвижимостью в двух часах езды от Келлера. Я пробовал звонить ей на домашний, но никто не отвечает. Мобильных на ее имя не зарегистрировано.

— Кто в наше время обходится без мобильного телефона?

— Ты удивишься, но есть и такие. Или, может, у нее одноразовая симка… Я проверил автомобильную базу данных – на тот же адрес зарегистрирована ее машина. Родственников нет – по крайней мере, я никого не нашел.

— Думаешь, она живет там?