Книга Покаяние, страница 53 – Кристин Коваль

— Мам, – сказал он, как можно аккуратнее выворачиваясь из ее объятий. – Ты это уже говорила.

Она действительно говорила, по меньшей мере раз десять. Однажды она сказала, что со времени того несчастного случая он проделал большой путь, как будто это он справился с трагедией, которая вообще-то случилась с Дианой, и он напрягся и отрезал, что больше никогда не хочет это обсуждать. Как бы он ни старался напоминать себе, что это несчастный случай, это все равно не совсем правда. Ему все равно казалось, что он украл чужую жизнь, и ему не хотелось ни думать, ни говорить об этом. В этот раз Мартина, к счастью, говорила только об их следующем приезде, и Джулиан уже знал, что оттянет его, отговорившись занятостью. Через несколько часов Мартина улетит в Колорадо, и, если повезет, День благодарения он проведет в Нью-Йорке с Энджи и, может, заглянет к бабушке. А с родителями увидится только на Рождество.

Мартина с бабушкой спустились по лестнице в метро, бабушка осторожно прокладывала себе дорогу в толпе, которая валила снизу, и Мартина придерживала ее за локоть. Джулиан проводил их взглядом, а потом пошел в бар, который углядел по пути к метро. Бар «У Тома» по соседству с закусочной «У Тома». Позже он, убедившись, что мать с бабушкой далеко, поедет к Энджи. А пока он сидел в грязном баре, липкая стойка напоминала об импровизированном баре в подвале общежития, в котором он жил в Миддлбери. Он заказал виски с колой.

— Хотя нет, колы не надо. Просто виски.

Бармен, мужчина с темными кругами под глазами и волосами, которые уже несколько месяцев как следовало подстричь, пожал плечами.

— Со льдом или без?

— Без.

Казалось, что именно так ответил бы юрист из Нью-Йорка. Джулиан покрутил в руке стакан, наблюдая, как коричневая жидкость обволакивает стенки, и залпом выпил виски. До встречи с Энджи он успеет выпить еще порцию. Быть таким свободным уже приятно. Сегодня они с Энджи будут как все другие пары. Будут держаться за руки под столом и на улице, не заботясь о том, что их могут увидеть, а потом, возможно, вернутся в его новую студию, где смогут провести вместе столько времени, сколько захотят. Вторую порцию виски он выпил медленнее, наблюдая за черной мухой, которая сидела на краешке стойки и потирала лапки, как будто заканчивала трапезу или, наоборот, готовилась к ней.

До учебы в Колумбийском университете Джулиану всегда казалось, что в Нью-Йорке он временно: он приходил в бабушкину квартиру, уходил из нее и спал в бывшей материной спальне, но теперь он почувствовал себя настоящим ньюйоркцем. Каждое утро он покупал бейгл и кофе в фуд-траке на Амстердам-авеню и шел на занятия в «тостер» – так студенты прозвали корпус имени Джерома Грина, построенное в шестидесятых уродливое здание с гигантским застекленным прямоугольником сбоку, похожим на рычаг, с помощью которого хлеб опускают в настоящий тостер. Днем он изучал конституционное право, деликтное право и гражданское судопроизводство, съедал кусок пиццы за доллар в «Коронет-пицца» на Бродвее и вечером шел заниматься в библиотеке юрфака. Он не посещал учебные группы, предпочитая вечерние занятия в одиночестве. Другие студенты собирались в компании по пятеро-шестеро и делились друг с другом конспектами и таблицами к экзаменам, но он не доверял никому то, с чем лучше справлялся самостоятельно, и к тому же не выносил болтовни об оценках и о том, как бы устроиться в «Крават, Свейн и Мур» или «Скадден Арпс» – крупные юридические фирмы, которые, как он вскоре узнал, считаются наиболее престижными и платят самые большие зарплаты.