Книга Покаяние, страница 54 – Кристин Коваль

По пятницам он собирал учебники и отправлялся на выходные в Ист-Виллидж в квартиру Энджи на пятом этаже в доме без лифта на углу Четвертой и авеню А. Они никогда не оставались на выходные у него, потому что он жил слишком далеко от студии Энджи – комнаты в Нью-Йоркском университете, за пользование которой она в частном порядке платила одному преподавателю, к тому же ее краски и холсты было слишком долго паковать. Путешествуя из университета в Ист-Виллидж и обратно, Джулиан чувствовал, что принадлежит Нью-Йорку, а Нью-Йорк принадлежит ему. Здесь, в отличие от Лоджпола и Миддлбери, он сливался с толпой. Ему нравилось, что он может исчезнуть из университетского пузыря и затеряться среди людей в метро, а потом новым человеком появиться в обшарпанном районе Энджи. И Джулиан действительно принадлежал этому городу: в конце концов, он родился в больнице Маунт-Синай и первый год своей жизни провел в крохотной спальне, выходящей на Риверсайд-парк.

Что касается Энджи, то из девчонки, которая привыкла жить в горах, она полностью превратилась в городскую, и казалось, что она чуть ли не родилась в Нью-Йорке. Рисуя, Энджи по-прежнему надевала испачканные краской джинсы, в которых ходила на школьные уроки изобразительного искусства, – правда, теперь ткань на обеих коленках лопнула, – но на работу в небольшую галерею на Двадцать четвертой улице она брала найденные в комиссионке дорогие сумки, а на вернисажи облачалась во все черное. Она жила с двумя другими девчонками – своей подругой со времен колледжа и ее сестрой. Подруга пыталась пробиться в актрисы и по вечерам работала официанткой, а днем бегала по кастингам на десятисантиметровых каблуках. Ее сестра работала в инвестиционном банке, и Джулиан общался с ней всего пару раз, потому что все время, даже по субботам и воскресеньям, она пропадала на работе. Энджи сочувствовала ей, ведь той, будучи женщиной в мире мужчин, приходилось работать больше, чтобы зарекомендовать себя, и Энджи всегда относила в прачечную ее белье вместе со своим.

Все понимали, что получить работу в таком мире, будь то инвестиционный банк или престижная юридическая фирма, – все равно что заключить сделку с дьяволом, и Джулиан начал задумываться, хочет ли работать в таком темпе и хочет ли вообще подобную работу. Он размышлял, что он может делать, кроме как заниматься корпоративным правом и представлять интересы компаний в суде, и как ему в себе разобраться.

Когда он заговорил об этом с Энджи, она пожала плечами.

— Я не знаю, я всегда хотела заниматься только искусством, – ответила она однажды субботним вечером, когда он задал ей этот вопрос. – Мне выбор дался легко. Мне никогда не хотелось работать в нашем ресторане. Не люблю готовить, да и Лоджпол слишком маленький. Я не хочу жить там всю жизнь.

Они доели ужин, купленный в индийском ресторанчике за углом (такое острое баранье виндалу, что слезились глаза и бежало из носа), и теперь сидели на кровати Энджи, а ее соседка-актриса поставила в гостиной кассету с «Днем сурка». Из-за закрытой двери то и дело доносился смех, и Энджи поглядывала в ту сторону, но Джулиану хотелось поговорить.

— Ну а как ты решила работать в галерее, а не в музее? Или рисовать самой, а не преподавать?

Она снова пожала плечами.