Книга Покаяние, страница 84 – Кристин Коваль

— Мою картину, может быть, выставят в галерее! Она будет – ну, если будет, – на выставке «Тридцать до тридцати». – Энджи сделала упор на слово «может быть» и добавила «если будет», но хватит ли этого, чтобы в случае чего все переиграть? – Но это еще не точно.

Роберто это не смутило.

— О, carina! Поверить не могу. Скорей бы рассказать твоей матери! Ну ничего себе. Ты столько для этого сделала. – Энджи практически видела его улыбку, его светящиеся гордостью глаза. У него была привычка ходить, разговаривая по телефону, и она слышала, что он зашагал быстрее. – Мы выделим несколько дней и приедем, это отличный повод. А то в последний раз мы были у тебя на выпускном.

— Это не обязательно, пап. Я знаю, что оставить на кого-то ресторан непросто.

— Мы закроем его, – твердо сказал Роберто, – и приедем.

— Ну правда, пап. Это не обязательно. – Она чувствовала, что Джулиан смотрит на нее с дивана. – И выставка будет в начале марта, в разгар весенних каникул. Вы столько выручки упустите.

На том конце провода наступила тишина, шаги прекратились, а потом Роберто сказал:

— Это неважно, carina. Я приеду. Что-нибудь придумаю.

Плечи у Энджи опустились. Она поверить не могла, что позволила своей радости взять верх над здравомыслием.

Отец прокашлялся.

— Но у меня тоже хорошие новости. В апреле, когда трассы закроют и туристы разъедутся, мы на месяц закроем ресторан, чтобы сделать то, что уже давно хотели. Мы поедем в Италию.

— О, папа, – сказала Энджи. – Я так за вас рада. – Втайне Энджи почувствовала еще и облегчение. Если они закрывают ресторан в апреле, то в марте точно не сделают этого ради выставки. Ливия ни за что не позволит закрывать ресторан дважды в год.

— Я хочу еще раз повидаться с братом, а в городе в это время года никого не будет, одна грязь, так что никакой выручки не упустим.

— Это отлично, папа. У вас будет прекрасное путешествие.

Повесив трубку, она почувствовала на себе взгляд Джулиана и уже поняла, что он скажет.

— Хватит прятаться. Пора им рассказать. Пора рассказать родителям.

Через два дня после выставки в «Сломински» Энджи поставила будильник на шесть утра и поспешила в мастерскую. По утрам в воскресенье она была там одна. Энджи делила мастерскую с тремя другими художниками, но они все совы, а она жаворонок. Мастерская представляла собой огромный незаконченный лофт в районе Гованус, и если все четверо приходили одновременно, то частенько оказывались на обшарпанном диване в центре комнаты, курили принесенную кем-нибудь траву и болтали вместо того, чтобы работать. Лучше приходить по воскресеньям, чтобы никто не отвлекал.

Энджи быстро подготовила место, ей не терпелось начать. Возможность участия – нет, поправила она себя, участие – в выставке «Тридцать до тридцати» вдохновило ее, а черно-белые фотографии деревьев напомнили, что ей необязательно и дальше избегать темы природы. Теперь она поняла, почему в своей недавней серии абстракций она писала воду не в природе, а только в городских сценах. Она разбирала по косточкам всё, на что способна и не способна в этом мире вода, чтобы разорвать собственную связь с миром природы и, возможно, чтобы закрепить расставание с Лоджполом. Энджи отделилась от своего места рождения так же, как вода – от своего.