Книга Темная тайна художника, страница 117 – Моника Фет

Но когда улеглась первая эйфория, мужества у нее поубавилось. Рубен неглуп. Ей еще никогда не удавалось контролировать его. Это не удавалось никому. Он не позволит просто так вырвать власть из своих рук.

В предрассветных сумерках Рубен кое-как добрался до дома. Он слишком много выпил, чтобы точно помнить, как доехал, и знал лишь то, что его состояние можно точно описать словом «сумеречное».

Посреди ночи Юдит приготовила ему ужин. Она была феноменом. Буквально из ничего приготовила вкуснейшие блюда. Они поужинали вместе, сидя за столом друг напротив друга, и Рубен почувствовал какое-то странное утешение. Интимная близость старого дома приняла его с распростертыми объятиями. Рубену показалось, что на какое-то время он вернулся в свою прежнюю жизнь.

— Нелегко объяснять людям, почему ты скрываешься, — осторожно заметила Юдит. — Мне удалось отвязаться от прессы, лишь пообещав журналистам, что ты дашь интервью.

— Они получат интервью, — ответил Рубен, — но позднее. Пусть еще немного подергаются.

Официальная версия, на которой они сошлись, звучала так: Рубен сбежал от суеты вокруг своей персоны, чтобы без помех работать над картинами. И что Юдит получила указание никому не рассказывать, где он находится.

Ей пришлось пообещать Рубену, что она будет обращаться к нему только в экстренных случаях.

«С меня хватит всей этой суматохи, — объяснил он ей тогда. — От нее я чувствую себя совершенно разбитым. Я должен снова обрести себя, а для этого мне нужно абсолютное одиночество».

Как всегда, Юдит честно соблюдала условия их договоренности. Но разлука давалась ей тяжело. Рубен заметил это по тому, как она смотрела на него. Она изучала его лицо так основательно, словно хотела запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Поужинав, они взяли бокалы с вином и вернулись в жилую комнату. Глядя на весело потрескивающий в камине огонь, они сидели на диване и разговаривали. Беседовать с Юдит было одно удовольствие. Она умела внимательно слушать и сама была интересной рассказчицей. Время пролетело незаметно.

Когда Рубен, пошатываясь, встал и взял свою куртку, Юдит удивленно посмотрела на него:

— Ты не останешься?

Он покачал головой и стал искать ключи от машины.

— Но ты же много выпил, Рубен. Понапрасну подвергаешь себя опасности.

Юдит стояла перед ним — она была на целую голову ниже — и умоляюще смотрела снизу вверх.

— Пожалуйста. Останься здесь.

То, что она говорила, глубоко тронуло Рубена. От ее заботливых слов у него что-то оборвалось внутри. Как бы он хотел услышать такие же слова от Ильке. Как ему хотелось, чтобы Ильке так же улыбалась ему.

Юдит пригнула его голову к себе. Рубен почувствовал, как ее губы прикоснулись к его губам. Нежно и прохладно. Он не ответил на поцелуй и сделал слабую попытку отстраниться. Но потом от вожделения у него закружилась голова, и он сдался.

Вернувшись к себе на виллу, Рубен сидел в зимнем саду, и постепенно к нему возврашались воспоминания о событиях прошедшей ночи. Юдит отдавалась ему молча, с каким-то ожесточенным отчаянием. Как будто понимала, что ни ее поцелуи, ни ее ласки не способны по-настоящему тронуть его душу.

Когда все закончилось, она прижалась к нему, положив голову ему на плечо. От ее жаркого дыхания его подбородок стал влажным. На какое-то мгновение Рубену захотелось по-настоящему полюбить эту девушку и начать с ней новую, нормальную жизнь. Но уже в следующую секунду он снова почувствовал, как его неудержимо влечет к Ильке.