Книга Разумовский, страница 31 – Кирилл Кутузов

— Угу… — Катаев анализировал мимику гостя, делал на ходу занятные выводы.

— С другой стороны, некоторые вещи меня поразили, прямо сказать. Рисунок на шторах… Что-то удивительное. Напоминает начертания на берестяных грамотах. Я в школе проходил.

Обычно говорят «мы проходили», потому что, очевидно, не тебе одному повезло с единой школьной программой столкнуться. Ещё штришок к портрету.

— В общем, одно из двух: либо вы просто чересчур удачливый делец, который не заслужил своей репутации, либо всё это… — он обвёл комнату рукой, — …просто ловушка. Испытание на остроту зрения. Потому что банальные полотна соседствуют с удивительно интересными предметами интерьера, куда более достойными звания произведений искусства.

«Дружище, люди так не разговаривают. То, что ты сейчас сказал, — это строчка из диктанта, а не фраза, сказанная живым человеком. Занятный ты парень…»

— И вы считаете, что это испытание выдержали? — Катаеву было интересно, куда зайдёт этот разговор. Клиента потерять он не боялся — их хватало, а вот почувствовать себя за игральным столом, пытающимся узнать, какие у оппонента карты, было приятно.

— Понимаете ли, я не из тех, кто любит проходить испытания. Я из тех, кто ставит ловушки.

Катаеву в голову пришла настолько хамская фраза, что он себе даже немного изумился. И тут же сказал гостю:

— А вам точно нужны услуги арт-дилера? А то у меня такое чувство, будто вы произведением искусства себя считаете. Я такой, я сякой… Вы точно хотите купить полотно, а не занавески и кресла, на фоне которых вы бы сами смотрелись как экспонат на выставке, а?

Гость ухмыльнулся, и голос его сразу изменился, стал чуть более доверительным.

— Ладно, значит, второе. Человек, который так разбирается в людях, не мог бы так настолько плохо разбираться в искусстве, чтобы окружить себя всей этой мазнёй. Картина — это срез души, а тут у вас висят одни… ксерокопии душонок.

Катаев ощутил нечто очень опасное — азарт. Будто играл без краплёных карт и получил шанс поставить ва-банк. Не сказать, чтобы он рисковал чем-то, просто… Если всё получится как-то не так, будет очень обидно. Но всё равно рискнул, сам себя не до конца понимая.

— А хотите, я вам настоящий срез души покажу? У меня дома есть временная экспозиция, а есть постоянная. Временная вам не понравилась, и мне стало интересно, что вы скажете про постоянную.

— С удовольствием посмотрю. День уже прошёл не зря. Резона покупать у вас полотна я пока ещё не вижу, но как минимум поставщика тканей я уже нашёл. Если покажете что-то действительно стоящее, будет совсем прекрасно.

— Пойдёмте наверх. Только уговор: если вам не понравится, держите комментарии при себе.

Гость понял просьбу неправильно:

— Так господин арт-дилер ещё и художник?

— Боже упаси, — отмахнулся Катаев и жестом позвал гостя за собой.

По второму этажу гость ходил минут сорок. Очень долго простоял у картины «Исторгатель/Истребитель». Разглядывал огромного змея, собранного из ржавых листов металла, внутри змея полыхало алое пламя, а вокруг сновали маленькие человечки, задыхающиеся в облаках зелёных испарений. Этот ржавый дракон месяца два мучил Левона: старик говорил, что змей явится и город будет гореть. А потом Казарян успокоился: сказал, что отец во сне сказал, что до явления змея Левон не доживёт. Он и не дожил. Интересно, доживёт ли Катаев.