Книга Разумовский, страница 32 – Кирилл Кутузов

Перед «Инферно» гость и вовсе застыл. Даже попросил стул ему подать. Смотрел на рогатые дома, как заворожённый, однажды даже пальцем потрогать пытался — забылся, наверное, — пришлось цыкнуть.

Когда гость встал со стула, Катаев сразу будто в кулак сжался. Что скажет? Промолчит, потому что не понравилось? Или наплюёт на просьбы Катаева и начнёт поносить Казаряна? Саня ему тогда врежет!

— Вы были правы, господин арт-дилер. Это — настоящий срез души, это я понимаю. Готов вам за одну эту экскурсию заплатить.

— Нет, — отрезал Катаев. — Пойдёмте вниз. Расскажете, зачем пришли. Сомневаюсь, что только ради того, чтобы о вкусах поспорить.

Тогда и начался проект «Охотничий Домик». Так молодой богач в шутку называл загородный особняк, который собирался для себя построить. Здание пока существовало только на чертежах, но клиент уже принялся собирать картины, которые должны будут его украсить. Говорил, что хочет въехать туда вместе с полотнами. И Катаев уже несколько месяцев старательно выбирал для «Охотничьего Домика» работы. И чем больше каталогов он перебирал, тем острее чувствовал, что не годится для этого. Он не понимает искусство, он понимал только Левона, и то только потому, что часами с ним разговаривал, чтобы уломать заняться оформлением какой-нибудь пластинки. А теперь он подбирает картины по-настоящему, пытается в них что-то разглядеть. Это трудно, неподъёмно, потому что тут не поблефуешь.

Поначалу он даже хотел отказаться. Чёрт с ними, с деньгами. Но потом этот парень ему позвонил и сказал:

— Знаете, я вспомнил… У меня друг был, Олег… Так вот, я у него кассету видел, какая-то шведская группа, хэви-метал, и вот эта картина с адом вроде бы была на обложке. Могло такое быть, или это мне кажется?

Катаев тогда наорал:

— Ничего не знаю! Не отвлекайте от работы!

А сам понял, что теперь точно не откажется. Не для этого золотое перо Левона прошло через все эти жизни, как игла, сажая их на одну нитку.

* * *

Над «Охотничьим Домиком» работа шла уже порядочно, и за это время Сергей купил всего четыре картины. Будто извиняясь, платил за каждую на порядок больше, чем просил Катаев, умножая, соответственно, и комиссию. Саня понимал, что для клиента это уже давно не про попытки стены завесить сюжет. Ему нравится играть в мецената: выискивать что-то уникальное, раздувать драгоценные искры. Если бы это была не жизнь, а сказка, Катаев бы просто предложил Сергею махнуться не глядя: это ему надо быть арт-дилером. У него для этого есть полный комплект качеств: уверенность в собственном выборе, умение этой уверенностью заражать и — самое ценное — презрение к тем, кто его выбор не одобряет. Этот бы так затравил клиентуру, что вся Рублёвка была увешана только тем, что ему нравится, Сергею. Никто и пикнуть не смел бы.

Катаеву даже начали нравиться почти еженедельные бдения над каталогами. Сергей отбраковывал то, что Катаев выбрал. Катаев задавал вопросы. Как бы наводящие, чтобы лучше понимать чаяния клиента, но на самом деле пытался разобраться в клиенте до конца. Были некоторые моменты, которых он до сих пор не понимал. Вот, допустим, есть у парня вкус или нет? Про себя вот Катаев знал — он искусства не понимает и вкуса у него нет, зато с годами развился талант подбирать картинам хозяев. Как бы по мастям карты раскладывать. А вот Сергей — непонятно.