Книга Холодный клинок, страница 80 – Валерий Шарапов

— Конфликты? — переспросил Акимов. — И у Инихиной бывали конфликты?

— Разумеется. Пациенты все разные. Иные и до беременности не были подарками в плане характера, а вкупе с бушующими гормонами такие женщины становились совершенно невыносимы. Иногда сотрудники женской консультации тоже срываются, и возникает конфликт.

— Не могли бы вы вспомнить, не произошло ли такого конфликта накануне увольнения Инихиной? — попросил Акимов.

— Накануне увольнения конфликтов не было, — не задумываясь ответила Светлана Николаевна.

— Вот так просто? — Барышникова такая поспешность удивила. — А если подумать, повспоминать?

— В этом нет необходимости, потому что еще тогда, в шестьдесят пятом, я всех сотрудников опрашивала и все в один голос утверждали, что у Инихиной не возникало конфликтов на протяжении примерно шести месяцев.

— Рогозина тоже с кем-то конфликтовала? — перевел разговор Барышников.

— Только с сотрудниками. Она вела учет всех медикаментов, инструмента и расходных материалов, таких как перчатки, пеленки и прочее. Иногда приход и расход не сходились, и тогда Наташа искала того, кто прикарманил лишнее. Другим сотрудникам это не нравилось, и возникали конфликты. Я не всегда вставала на сторону Наташи, так как иногда она перегибала палку.

— Что значит — перегибала палку?

— Была слишком строга и педантична, — Светлана Николаевна вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Из-за недостачи всего одних перчаток она могла начать целое расследование. Могла обвинить до десятка сотрудников за раз, а потом, когда пропажа находилась, даже не удосуживалась извиниться. Я понимаю, по идее, такое рвение должно поощряться, но я бы предпочла, чтобы Наташа списала лишние перчатки, чем затевала в коллективе свару. Вы меня понимаете?

— Думаю, да, — Барышников чуть помедлил, затем спросил: — Скажите, кто-то из тех, кто работал вместе с Рогозиной и Инихиной, работает сейчас?

— Да, кое-кто остался, — подумав, ответила Светлана Николаевна.

— Можем мы с ними пообщаться?

— Как вам будет угодно.

— Тогда не могли бы вы пригласить их в кабинет? — попросил Барышников. — Только не всех сразу, а по одному.

— Вы так и не сказали, кого из них убили, — настойчиво повторила вопрос Светлана Николаевна.

— Дело в том, что они обе убиты, — глядя прямо в глаза заведующей, ответил Барышников.

Женщина отшатнулась, глаза ее округлились от удивления и шока. Какое-то время она немигающим взглядом смотрела в лицо Барышникову, затем молча поднялась и вышла из кабинета.

В женской консультации оперативники пробыли до полудня. Все это время они методично опрашивали всех, кто так или иначе общался с жертвами, но ничего более-менее стоящего узнать не сумели. Единственное, что из всех разговоров они вынесли для себя, это то, что Инихина и Рогозина довольно тесно общались между собой. Но причины их внезапного увольнения не знал никто. Устав от бесплодных разговоров, оперативники решили, что пора сменить обстановку. Продиктовав водителю адрес психиатрической больницы, оперативники погрузились в раздумья.

* * *

В час пятнадцать дня машина остановилась у высокого кирпичного здания с массивными чугунными воротами, обрамленными ржавыми решетками. Фарит сообщил о прибытии и посоветовал держаться осторожно.

— Кто их, психов, поймет, — напутствовал он. — Не успеешь оглянуться, как они тебе в глотку зубами вцепятся, и прощай жизнь-житуха. А что? Я о таком слышал.