Книга Зверь внутри, страница 108 – Лотте Хаммер, Сёрен Хаммер

После часа топтания на месте местный инспектор уголовной полиции выбросил на ринг белое полотенце. Перед уходом он пробормотал себе под нос, что в свое время был клиентом больничной кассы вместе с Виви Бак^[28], самой Виви Бак. И кроме того, ходил по-большому в том же туалете, что и принц Иоаким. Дорогу к двери он нашел сам.

А Графиня осталась. Старуха была просто снобом на свой собственный красный манер. К тому же Графиня вспомнила, что может предложить ей историю в ее духе, которая наверняка понравится собеседнице, особенно, если согласно доброй коммунистической традиции, слегка подтасовать факты. Она решительно прервала хозяйку дома:

— А мой дед знал Димитрова.

Старуха остановила свой монолог и подозрительно на нее поглядела.

— Того самого Димитрова? Председателя Коминтерна?

— Именно. Георгия Димитрова собственной персоной.

Это имя Графиня запомнила с детских лет. Соседи в их доме, болгары — приятная пожилая семейная пара, — дарили маленьким девочкам конфеты, угощали соком и рассказывали всякие истории о большом мире на смешном ломаном датском. А еще так яростно проклинали Георгия Димитрова, что имя это засело у нее в голове на последующие сорок лет. Старуха заинтересовалась:

— Выкладывайте!

— Ну нет, сперва вы выкладывайте, что знаете о Торе Гране, и только о нем, если вы, разумеется, вообще что-то о нем знаете. А потом я расскажу о председателе комитета.

Старуха задумалась, по-прежнему глядя на нее с недоверием:

— Председатель Коминтерна. Он был председателем Коминтерна.

— Да-да, конечно, Коминтерна! Это ведь каждому известно.

И старуха сдалась:

— Я ведь по профессии обувщик и в начале шестидесятых работала у отца Тора Грана, обувного фабриканта и биржевого спекулянта. Была председателем профкома, а на фабрике больше ста человек работали, мне хлопот хватало. Дом фабриканта находился рядом с фабрикой, и мы наблюдали, как рос сынуля. Дрянной, надутый пацан, а когда пришло время, оказалось, что он использует руки не по значению. Так все и продолжалось. Но мы-то знали, как с этим щенком обращаться. А вот двум маленьким дочкам садовника пришлось гораздо хуже. Вы ведь об этом хотели услышать, не так ли?

Графиня подтвердила, не будучи уверенной, что старуха не фантазирует, и решила сперва убедиться, насколько эти небылицы соответствуют ее ожиданиям.

— До поры до времени ему все сходило с рук, пока наконец однажды его в буквальном смысле слова не застали со спущенными штанами. Вот тогда и разгорелся скандал. Садовник любил своих детей, он стал грозить, что заявит в полицию, но старику удалось его уговорить, и они решили дело полюбовно. Что случилось, то случилось, а девочкам все-таки лучше было остаться с приличной суммой денег, хотя, конечно, молодого подлеца следовало бы засадить за решетку. Я, собственно, и вела переговоры, по просьбе садовника. Вы понимаете?

— Да-да, конечно. Продолжайте.

— Фабрикант был, разумеется, проклятым капиталистом, но при этом и честным человеком. В общем, пришлось ему очень глубоко залезть в карман, доложу я вам. Восемьдесят тысяч крон каждому ребенку и дополнительно двадцать тысяч на покупку нового дома для всей семьи на Бронхольме. По тем временам огромные деньжищи, но насколько мне известно, девочки окончательно так в прежнее состояние и не вернулись, уж не знаю, в какой мере эти деньги помогли. Ну а что до сынишки, отец ему как следует всыпал и отправил в школу в Англии. Наказание было одним из пунктов договора, но этот пункт оказался самым легким для исполнения.